Падение любимого путинского политика в Израиле

Израильтяне проголосуют за следующий кнессет 9 апреля. Но, к вящему сожалению бывшего министра обороны Авигдора Либермана, в день выборов мало кто вспомнит о роли лидера НДИ в деле развала правительства.

Более того, русскоязычная израильская община, миллионная демографическая группа, до недавнего времени выступавшая в качестве партнера Либермана, уходит от партий с узко-секторальными интересами. Когда пыль осядет, Либерман может остаться за пределами кнессета, или с трудом переступить его порог.

Своей отставкой Либерман пытался бросить тень на Нетаниягу, подчеркнув мягкотелость последнего в борьбе с террором. Но, с другой стороны, он руководствовался также весьма неубедительными соображениями: актуализировать созданную им в 1999 году светскую националистическую партию «Наш дом – Израиль».

Создав и долгое время продавая ее, как политический дом для русскоязычных израильтян, Либерман поставил целью сделать партию еще привлекательнее: представить НДИ, как партию, выступающую за общенациональные интересы, более правую и ястребиную, чем «Ликуд».

Уход в отставку в знак протеста всегда был азартной игрой для Либермана, и в краткосрочной перспективе это, казалось, принесло свои результаты: некоторые опросы давали НДИ восемь мандатов по сравнению с нынешними пятью.

Однако Нетаниягу, похоже, обыграл Либермана: продержавшись еще месяц с узкой коалицией в 61 голос, он объявил досрочные выборы. За это время опросы зафиксировали падение возможного числа мандатов НДИ до четырех-шести. Это самое резкое снижение за последние десять лет, в сравнении с 15 мандатами, полученными НДИ десять лет назад, когда Либерман получил желанный портфель министра иностранных дел.

Сегодня кажется очевидным, что электоральная выгода отставки Либермана сведена к минимуму: она не реанимирует прошлый успех его партии и не помешает выйти из моды его особому политическому стилю с акцентом на Россию.

Русскоязычный агитационный плакат 2015 года, выпущенный НДИ, обращался к избирателям с призывом: «Русские – домой!». Таким образом велась игра от имени партии, подразумевая, что «Израиль – наш дом», и адресуя прямое обращение к основной электоральной базе Либермана: репатриантам из бывшего СССР. (На самом деле, этот плакат говорил о прямо противоположном – он указывал на то, что «русских» дискриминируют, призывают их убираться из Израиля в Россию, поносят и оскорбляют; то есть играл на самых низменных чувствах – прим. «Детали»).

Однако в ущерб Либерману, похоже, что русскоязычные израильтяне, действительно, вернулись домой - только не в «Наш дом Израиль».

Чем объясняется этот странный сбой? Обзор политической деятельности русскоязычной общины в Израиле дает некоторое представление о существе дела. «Наш дом Израиль», а также в прошлом «Исраэль БаАлия» и несколько других мелких фракций заняли уникальную нишу в израильской политике, поддерживая избирателей-русофонов, как значительную общину меньшинства.

Израиль, в же свою очередь, занимает особое место во внешней политике Москвы – там его иногда называют «ближним зарубежьем».

Это имеет смысл, учитывая, что русскоязычные израильтяне составляют в процентном отношении куда более значительную долю от общего населения, чем этнические русские в 11 из 15 республик бывшего Советского Союза.

И хотя концепция ближнего зарубежья использовалась в качестве предлога для военной агрессии в таких странах, как Украина и Грузия, мало вероятно, что российские солдаты высадятся на берег Хайфы, равно как и на Брайтон-Бич.

Вместо этого, значительное присутствие русофонов в Израиле помогло заложить социо-культурную основу в отношениях Израиля с Москвой, что в противном случае было чревато конфронтацией и разногласиями, не в последнюю очередь на фоне продолжающейся российской военной интервенции в Сирии.

Еще в сентябре посол России в Израиле Анатолий Викторов отметил: «Тот факт, что значительная часть израильского населения происходит из бывшего Советского Союза и участвует во всех сферах жизни в Израиле, объединяет обе страны очень и очень тесно».

Подобное мнение отражает аналогичные настроения, ощущаемые в прочих высказываниях других официальных лиц, включая Владимира Путина, по поводу российско-израильских отношений. Так, в 2009 году Путин назвал русскую общину Израиля «тем, что объединяет нас с вами, как ни с одной другой страной».

Либерман и другие активисты НДИ ответили на «московские реверансы» странной взаимностью российскому правительству, в том числе, по таким вопросам, как честность российских выборов, аннексия Крыма, санкции и, возможно, поддержка пророссийских политиков в Украине. Продолжали поступать сообщения об институциональных связях между НДИ и спонсируемыми Кремлем организациями.

За время своей политической карьеры Либерман буквально наслаждался многочисленными и разнообразными праздничными встречами с Путиным; это время было также отмечено для Либермана рядом мрачных финансовых сделок с элитными российскими чиновниками. Это Либерман предложил столь полное и безоговорочное одобрение Путина после российских выборов 2011 года (они были «абсолютно честными, свободными и демократичными»), что представители его собственного министерства иностранных дел в то время выразили удивление и обеспокоенность. Путин ответил взаимностью, восхваляя «блестящую политическую карьеру» Либермана.

Позиция, занятая лидером НДИ по отношению к России, вступала порой в противоречие с позицией западных союзников Израиля. На внутреннем фронте с таким багажом Либерман вряд ли привлечет внимание израильской публики.

В 2012 году, ко времени спада русскоязычной политической активности, появилась весьма симптоматичная статья под эгидой фонда «Русский мир», российского правительственного учреждения с офисами по всему миру.

Публикация под названием «Израиль останется без русскоязычных партий» оказалась несколько преждевременной в своем анализе, в котором основное внимание было уделено решению НДИ создать совместный список с «Ликудом». Партия пережила свой союз и развод с Ликудом, и даже помогла коалиции Нетаниягу установить безопасное большинство в 2016 году, благодаря чему Либерман стал министром обороны.

Тем не менее, хотя русскоязычные граждане сохраняли значительное влияние на последних общенациональных выборах, их предпочтения оказались весьма и весьма разбросанными. В совокупности голоса «русских» израильтян можно перевести примерно на 16 мест в Кнессете. Несмотря на то, что множество из них проголосовало за НДИ (где осознавали, что значительная часть поддержки идет от русскоязычной общины), столько же проголосовало за «Ликуд».

Утверждение, что русскоязычное сообщество склоняется, в основном, вправо, верно, но не исключительно. Так, около трети «русских» израильтян проголосовало в 2015 году за центристские или левоцентристские партии, включая «Кулану», «Еш атид», «Сионистский лагерь» и МЕРЕЦ.

Конкретные вопросы, на которых «Наш дом Израиль» строил свою кампанию, так же, как и его предшественники, такие как национализм, секуляризм, религиозная свобода и улучшение отношений с Россией и другими бывшими советскими республиками, были в некоторой степени кооптированы другими группировками. Молодые политики-русофоны, такие как Ксения Светлова из «Сионистского лагеря», теперь выступают за решение проблем русскоязычной общины, но с позиции левого лагеря.

Налицо также раскол между поколениями: пожилые репатрианты из бывшего СССР чувствуют себя более привязанными к советскому еврейскому опыту, в то время как их дети и те, кто приехал в Израиль в достаточно юном возрасте, могут чувствовать себя в большей степени израильтянами, потребляя больше еврейской культуры и черпая меньше информации, чем их родители из русскоязычных СМИ (контролируемых Кремлем и пропутинских).

На предстоящих выборах раздробление существующих фракций по левому и правому краю, а также появление совершенно новых партий оставят русскоязычных избирателей – и израильских избирателей в целом – со значительным количеством иных вариантов.

Факт остается фактом: база НДИ исчезает и уносит с собой будущее этой партии. Эти изменения отражают интеграцию русскоязычных израильтян в более объемную структуру израильского общества.

Изменилась не только электоральная база НДИ. Изменилась сама партия. В отличие от путинской «Единой России», «Наш дом Израиль» – личный бренд, ориентированный на своего лидера. Его основу составляют ультранационалистическое рвение и авторитарность Либермана.

Сегодня идеологию Либермана вряд ли можно назвать реформированной. Но за два года пребывания на посту министра обороны он вел себя относительно осторожно (по стандартам Либермана) - и, что особенно важно, ему не хватало влияния, что несколько ослабляло его воинственную личность и лишало рычагов воздействия.

Между тем партия в целом утратила свои «русские» характеристики. Из шести депутатов в списке НДИ в 2015 году только трое родились в бывшем Советском Союзе. Сравните это с девятью из 15 в 2009-м.

«Наш дом – Израиль», скорее всего, сохранится, если Либерман захочет возглавить его, и до тех пор, пока он сможет пересекать электоральный барьер. Это не обязательно данность, а возможная собственная цель со стороны Либермана, который выступал за повышение электорального барьера в 2015 году.

Русскоязычное сообщество в Израиле остается явным меньшинством, но его потенциал для дальнейшей ассимиляции означает, что может наступить момент, когда, как заметил «Русский мир» шесть лет назад, потребность в русскоязычной партии в Израиле станет анахронизмом.

Само название «Исраэль бейтейну» - «Израиль – наш дом», – станет самоисполняющимся пророчеством: если русскоязычные израильтян, действительно, чувствуют себя в Израиле, как дома, не будет никакой политической необходимости для существования политика Авигдора Либермана или его партии.

https://www.haaretz.com/israel-news/elections/.premium-the-decline-and-fall-of-putin-s-favorite-israeli-politician-1.6805944

Эван Готтесман, «ХаАрец», М.К. К.В.

Фото: Оливье Фитуси.

Реклама

Анонс

Реклама

Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend