Фото: Shannon Stapleton, REUTERS

Катар: может ли пособник терроризма стать израильским союзником

Как известно, израильское руководство в различные периоды времени постоянно зачисляло Катар в пособники терроризма, а, в частности, эмбарго, наложенное на эту страну Саудовской Аравией, США и Бахрейном, объясняли не чем иным, как опасениями умеренных суннитских режимов перед радикальным исламским террором.

Однако, похоже, времена меняются, и Катар может быть реабилитирован, несмотря на свои тесные контакты с Ираном и Турцией, после того, как Израиль и Египет согласились с тем, что Катар возьмет на себя бремя выплаты заработной платы десяткам тысячам государственных служащих в секторе Газы. Кроме того, катарский эмират выступает посредником в переговорах о возвращении двух израильтян, удерживаемых в Газе в качестве заложников, а также о возвращении тел двух военнослужащих ЦАХАЛа, погибших в секторе во время военной кампании 2014 года.

Израиль официально не выказывает никакого мнения по поводу соглашения с ХАМАСом по сектору Газа, отрицая существование каких бы то ни было переговоров с данным исламистским движением. А с другой стороны, почему-то никто не задается вопросом: почему Израиль соглашается с тем, чтобы Катар также участвовал в процессе урегулирования. Как выясняется, в случае необходимости дипломатические и военные усилия вдруг обретают невероятную гибкость, даже если речь идет о принципах, отлитых в бронзе.

Однако вопрос с Катаром куда более сложен, чем представляется, и чем готовность эмирата финансировать первый этап соглашения с ХАМАСом. Катар ухитрился нажить врага в лице Египта после прихода к власти нынешнего президента Абделя-Фатха ас-Сисси. Одна из главных причин этой вражды – поддержка, которую Катар оказал «Братьям-мусульманам», радикальной исламской организации, а также язвительная критика, с которой обрушился на ас-Сисси телеканал «Аль Джазира» после совершенного им военного переворота. Катар до сих пор не признает легитимность новой египетской власти, и когда саудиты и примкнувшие к ним эмираты ввели эмбарго против Катара, Египет тотчас присоединился к ним, наложив воздушное эмбарго на Катар, несмотря на то, что там работает 300 тысяч египтян.

Саудовская Аравия рассматривает Катар как иранского эмиссара на Ближнем Востоке; саудовцы также говорят о «вмешательстве Катара во внутренние дела арабских стран», имея в виду помощь, которую Катар предоставляет ХАМАСу и ополченцам в Сирии.

В Объединенных Арабских Эмиратах иранским компаниям разрешено вести свои бизнесы, но ОАЭ также присоединились к бойкоту Катара из-за тесных связей последнего с Ираном.

После того, как стало действовать эмбарго, Турция и Иран стали основными поставщиками товаров и продукции в Катар, что позволило ему справиться с воздушной блокадой. А когда президент США Дональд Трамп принял решение выйти из сделки по ядерном соглашению с Ираном, Катар заявил, что не позволит никому из зарубежных стран атаковать Иран со своей территории и не присоединится к санкциям, введенным американской стороной против Ирана.

В результате разрыва отношений Катара со странами Персидского залива, в Иерусалиме в правительственных кругах всерьез заговорили о том, что Израиль, — пусть и не официально, и не столь явно, — вошел в состав арабской коалиции против Ирана.

Формирование антииранской коалиции, состоящей из стран Персидского залива, Израиля и США, пришлось на пик враждебности между саудитами и ХАМАСом.

Это привело к тому, что наследный принц Саудовской Аравии Мухаммед Бин-Салман попытался потеснить премьер-министра Ливана Саада Харири на фоне всплывшего вмешательства Ирана и и «Хизбаллы» в войне, которую саудиты ведут против хуситов в Йемене.

Все вышеописанное внушило Израилю ощущение, что ведущие страны Персидского залива находятся на грани подписания с ним мирного договора. Действительно, на сегодняшний день, казалось бы, в ближневосточном регионе существует четкое разделение – на прозападные государства, включая Саудовскую Аравию, ОАЭ, Бахрейн и Египет, и на проиранские страны, в том числе,  Ирак, Ливан, Катар и Турцию. Остается еще и Оман, позиционирующий себя в качестве нейтральной страны.

На самом деле, деление весьма условно, и оно ставит США в весьма затруднительное положение. С одной стороны, Соединенные Штаты – самый важный союзник Саудовской Аравии, возглавляющий вместе с Израилем антииранскую коалицию; с другой стороны, в Катаре располагается одна из самых мощных американских военных баз. В самом начале Трамп попытался было примирить противников, но, как и во многих других случаях, его усилия потерпели неудачу.

Катар, тем временем, развернул крупномасштабную кампанию по укреплению своего имиджа и усилению своих позиций, главным образом, в США. Катарские лидеры встречались не только с высокопоставленными чиновниками из администрации Трампа, но и с ведущими еврейскими лидерами. Катар прекрасно понимает, что ему необходимо укреплять свои связи с еврейской общиной в Америке и с Израилем, если он хочет «дружить» с Вашингтоном.

Израильские обязательства по координации с Египтом и сотрудничеству с египетскими военными представляют собой еще одну дилемму: Катар, по определению самого Израиля, поддерживает терроризм, но, с другой стороны, может способствовать возвращению заложников и тел израильских военнослужащих. Катар – противник Саудовской Аравии, но, в то же время, протеже США.

Более того, переговоры с ХАМАСом о прекращении огня и долгосрочном соглашении по Газе ставят на повестку дня нахождение источников, способных обеспечить выплаты госслужащим в Газе – после того, как председатель ПА Махмуд Аббас отказался переводить соответствующие средства из казны автономии. «Естественными» источниками такого рода могут быть Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты. Полгода назад в ОАЭ объявили, что готовы переводить в Газу 15 миллионов долларов ежемесячно, чтобы покрыть расходы на заработные платы служащим, а также профинансировать новую электростанцию в секторе. Однако это предложение, с которым также согласился и Египет, было обусловлено созданием в Газе руководящего совета, состоящего из гражданских лиц, а также представителей ХАМАСа; по замыслу ОАЭ, этот орган должен был возглавить Мохаммед Дахлан, бывший глава службы безопасности в Газе, но ХАМАС отклонил это предложение, и потому средства из ОАЭ так и не были переведены.

Две недели назад, когда стало ясно, что источником финансирования может стать Катар, Саудовская Аравия и ОАЭ потребовали не допустить этого, хотя и не выдвинули никаких встречных альтернатив. Израилю стало понятно, что в отсутствии финансирования, соглашение о прекращении огня вряд ли будет выполняться, и потому было достигнута договоренность с Египтом, предусматривающая, что Катар финансирует текущие расходы, определенные как «помощь гражданским лицам в секторе Газы», но отнюдь не ХАМАСу.

Однако в Палестинской автономии никто на эту «тонкость» не купился, и Катар подвергся резкой критике за то, что предал палестинское дело, продвигая, по сути, на Ближнем Востоке «сделку века» Трампа, используя дипломатический канал в секторе Газа. Сомнительно, что помощь ХАМАСу приведет к дипломатическому прогрессу, но, в то же время, она может способствовать восстановлению спокойствия на границе, столь необходимого для прекращения огня.

Каковы будут инструменты, необходимые для перевода средств, а также каков будет надзор над перечислением, пока не ясно, но данные проблемы кажутся маргинальными, учитывая стремление Израиля и Египта восстановить спокойствие на границе с Газой и, по сути, отделить сектор Газа от Иудеи и Самарии.

Духовный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи однажды назвал подобные изгибы политики, продиктованные конкретными интересами, героической гибкостью.

Цви Барель, «ХаАрец» М.К.

На фото: эмир Катара шейх Тамим бин-Хамад аль-Тхани. Фото: Shannon Stapleton, REUTERS

 

Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend