О себе и о Боге в канун Йом Кипур

В основном, Йом Кипур заставляет меня думать о бестактности желания мести по отношению к тому, кто тебя обидел.

Вот и в этом году, как обычно, я не намерена писать о праздниках. Я ничего к ним не чувствую, хотя искренне рада приглашениям разделить трапезу с приятными мне людьми. По большей части, это – не родственники, не считая трех моих сыновей. Иногда мне везет и они со мной, по большей части – нет, и то, что называется «большой семьей», я давно сменила на семью, которую сама себе выбрала и которая состоит из добрых друзей.

В те годы, когда я жила в Иерусалиме, Йом Кипур нагонял на меня страх, чей источник заключен не в том несуществующем существе, которому мы призваны льстить, соблюдая пост, а в его многочисленной пастве, которая заполняет улицы, разодетая в белое и обутая в кроссовки, хвастаясь друг перед другом, чей пост был тяжелее.

После того, как я переехала в Тель-Авив, даже этот день проходит для меня очень легко. С тех пор, как много лет назад я обнаружила, что филиал супермаркета на углу Дизенгофф и Фришмана открыт в Йом Кипур, как дежурная аптека, не проходит и года, чтобы я там что-нибудь не купила, бутылку воды или лак для ногтей, обманывая себя, что, может быть, в будущем здесь все-таки появится светско-демократическое государство.

К тому же я не верю в просьбы о прощении, которые вызваны не желанием прощения, а страхом Судного дня. В дополнение к этому, раскаяние подобно упущению – как знает каждый начинающий буддист, оба чувства никого никуда не приводят (разве что он – Чехов, лучше всех сумевший выразить чувство упущения). Они-то и поглощали большую часть меня изо дня в день, без всякой связи с еврейским календарем.

Как я прочла в каком-то месте (называемом «Википедия»), раскаяние – это оборотная сторона негодования, потому что раскаяние – это, по сути дела, негодование, которое человек испытывает сам к себе.

Так давайте поговорим о негодовании, каковое является младшей и не менее вредной сестрой ненависти. В детстве разделение между тем, что мы любим (к примеру, какао) и ненавидим (вареные кабачки), формировало рамки нашего мира. Также и любовь к людям, в отличие от негодования или ненависти к другим, помогает нам ориентироваться в мире. Потом мы взрослеем и разделение на любимых и ненавидимых становится намного сложнее. В принципе, ненависть, которую мы испытываем к кому-то, создает у нас ложное ощущение силы, власти, своего рода исторической справедливости, которую мы насаждаем за годы своей жизни. Мы ненавидим кого-то, потому что он заслужил, чтобы мы его ненавидели, и желаем ему самых страшных бед и несчастий. Иногда, если подождать какое-то время, они, в самом деле, случаются, разве что тогда выясняется, что фантазии об этих трагедиях вызывают в нас намного более сильные чувства нежели то, что происходит в действительности.

Иногда месть бывает очень сладкой, но при этом она доказывает, до какой степени мы были переполнены ненавистью. Скажу честно, я не собираюсь лицемерить и заявлять, что чужда мести и лишена ненависти по отношению к определенным людям. Я также считаю полнейшей чушью, что «месть надо подавать холодной», потому что, когда она остывает, кому вообще захочется мстить. Я очень талантлива в планировании мести, разве что мне так и не пришлось ни разу привести ее в действие.

Долгие годы я ищу в разделе некрологов имена людей, которых ненавижу, но стоит мне их найти, как оказывается, что вообще-то меня это не волнует, а то и вызывает легкое сожаление. Потому что, сказать правду – я всегда выбирала себе классных врагов.

Как заметила эстрадная актриса Кэри Фишер, «сохранять ненависть – все равно что выпить стакан яда и ожидать, что тот, кого ты ненавидишь, умрет».

Это совершенно верно. Потому что две недели назад я встретила его на улице, и он выглядел печальным, одиноким, чересчур худым. И вместо того, чтобы обрадоваться, что он такой худой, я переполнилась состраданием, и в одну минуту – клянусь! – с моих плеч свалилась гора десятилетней ненависти и жажды мести, и неожиданно, по неизвестной причине, в моей дуще освободилось много места, и я почувствовала, что выблевала из себя стакан яда, который отравлял все клетки моего тела. Потому что эта ненависть, о которой я думала, что она делает меня сильнее и доказывает мое превосходство, и прежде всего – мою справедливость, не влияла ни на кого, кроме меня, и уж, тем более, на того, кому я желала смерти, отравляя только саму себя.

И вот вам, как особый подарок к Йом Кипур, дополнительная причина того, что вера в искусственное существо, называемое богом самого страшного мщения, привела к тому, что по велению прямиком из его уст мы, в собственных глазах, стали избранным народом, превосходящим все прочие, а посему и нам заповедано излить гнев наш на гоев, которые его не знали.

«Многоуважаемый Бог, – сказала бы я ему, если бы только верила, что есть тот, кто слушает. – Кончай уже с этим. В конце концов, все это дело с Судным днем и кому – жить, кому – умереть, отомстится тебе самому. Помни, что ты должен вести себя милосердно по отношению к людям, живущим в сотворенном тобой мире, вместо того, чтобы планировать страшную месть каждому гою, геру и семени Амалека, оставляя их больными, нищими, ранеными и убитыми. Может, тебе тоже стоит при случае посмотреть выступление Кэри Фишер».

Так я сказала бы ему, но… не с кем говорить.

Нери Ливна, «ХаАрец», Р.Р.

Реклама

Анонс

Реклама

Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend