Фото: Stringer, Reuters

Исповедь израильского боевика «Исламского государства»

Тайные встречи, а затем — проникновение под обстрелом на территорию Сирии… Проверка перед тем, как быть допущенным в ряды «Исламского государства»…  Присутствие при казни через обезглавливание… И то, что в конечном итоге побудило его вернуться. Араб, гражданин Израиля, рассказал, как он воевал в Сирии в составе ИГ.

Тайная встреча

«Я считаю себя человеком верующим, религиозным. Прочел много книг об исламе, и на определенном этапе понял, что ислам дает ответ на все проблемы. Так что создание исламского государства может принести пользу всем.

Я не один такой. Было много подобных мне. Я следил, вместе с несколькими товарищами, за происходящим в Сирии. Мы видели эти картины и все время думали, что сделать, чтобы спасти этих людей от резни, учиненной режимом. Начали встречаться с несколькими приятелями из Нацрата и Вади Ара, и в разговорах возникла идея присоединиться к «Исламскому государству» в Сирии.

Встречались в разных местах, беседовали. Определяли время встречи, без каких-либо подробностей. Никакого намека или информации, способной нас скомпрометировать, не передавали по сотовым телефонам. Когда встречались, оставляли телефоны за пределами комнаты или обесточивали аппараты. Мы понимали, что за подобными вещами следят, потому не налаживали никакой связи с внешними источниками — ни по телефону, ни через социальные сети.

Решение было принято в середине 2013 года. С того времени начали встречаться и беседовать об этом, и решили, что реализуем этот план в начале января. Так и произошло.

«Это было не так уж сложно»

Я вышел из дома, сказав матери, что иду в мечеть и пробуду там два дня, чтобы не искали меня. Думаю, она не поверила мне. Посмотрела на меня таким странным взглядом, но спорить не стала. Из дома я отправился в аэропорт. Вместе с моим товарищем мы вылетели из аэропорта Бен Гуриона в Стамбул, а двое других вылетели в Иорданию, через Амман. Потом мы все вчетвером встретились в одном из отелей Стамбула.

Связной в Израиле дал нам координаты врача, гражданина арабской страны, граничащей с Израилем. Он достал машину, которая отвезла нас в Газиантеп (административный центр на юге Турции, — прим. «Детали»), а оттуда мы направились в сторону сирийской границы. Мы перебрались через простенькое ограждение из колючей проволоки и углубились в пограничную разделительную зону. Два турецких солдата на соседней вышке заметили нас, выстрелили в воздух, а потом начали стрелять в нашу сторону, но мы сбежали. Это было не было так уж сложно. Нельзя сказать, что турки пытались помешать нам перейти границу.

Израильский гражданин, которые ранее присоединился к ИГ, связал нас с человеком, который привел нас на базу «Исламского государства» в А-Азаз (город на севере Сирии, — прим. «Детали»). Это – тренировочная база, где людей проверяют перед тем, как принять их в организацию. В этой связи очень важно предварительное знакомство с тем, кто вступает в организацию. Личное знакомство с тем, кто знает тебя как человека, верующего в принципы ислама, и по своей воле принявшего решение вступить в организацию. Потом проверяют, зачем ты пришел, на что надеешься?

Важно пояснить, что в мире ИГ изображают, как организацию варваров, примитивных людей. Но там я встретил людей, имевших впечатляющий военный опыт. Некоторые из них ранее служили офицерами в армиях Ирака, Саудовской Аравии, государств Персидского залива. Другие сражались в рядах афганских моджахедов. У них понятные рабочие планы, военные навыки и опыт ведения партизанских боев.

После того, как я прошел отбор и был принят в организацию, нас перевели на тренировочную базу близ А-Азаз. Там учились стрельбе, в основном из легкого стрелкового оружия. Я научился стрелять из «Калашникова», пулемета, RPG, бросать ручные гранаты. Нам дали оружие, уже бывшее в использовании. В основном оружие было трофейным, захваченным в ходе боев, украденным с баз сирийской армии, или купленным у контрабандистов.

Большую часть арсенала ИГ забрало у сирийской армии, включая танки и ракеты. В тот период, что я воевал в их рядах, я не видел у них нового оружия.

Боевики из многих стран мира

В тренировочном лагере я встретил множество бойцов, имевших саудовское или тунисское гражданство. Они составляли там большинство. Относительно саудовцев  должен сказать, что речь не идет о бедных. Часть из них привезли с собой очень много денег, было ясно, что они происходят из состоятельных семей. Здесь были выходцы из всех исламских государств, и я встретил немало молодых людей из сектора Газа. Они прошли по тоннелям в Синай, а оттуда, с помощью контрабандистов, добрались до Сирии, проникнув на ее территории, в основном, через турецкую границу. Еще несколько палестинцев с Западного берега прибыли через Иорданию — но их было гораздо меньше, чем выходцев из Газы.

В лагере было немало и тех, кто приехал из Европы. Один из тренировавшихся со мной в А-Азаз был причастен к парижской атаке, совершенной в ноябре 2015 года (теракт в концертном зале «Батаклан» — прим. «ХаАрец»). Не хочу рассказывать других подробностей, но видел людей, очень верящих в то, что они делают. Ты можешь соглашаться или не соглашаться, но такова реальность — так они думают. На определенном этапе и я поверил в это.

Мир смотрит на одну сторону медали, мы же смотрим на обе. Верно, есть тяжелая кровавая цена, но важнее мысль, что, если будет основано исламское государство и Запад не испортит его, это будет государство справедливости и всеобщего равенства.

Функция денег не играет роли для того, кто присоединяется к ИГ. Люди не приходят из-за денег. Мы получали 100 долларов в месяц на карманные расходы, не более того, потому что еду, напитки и базовые вещи получали на базе. Деньги тратили, в основном, на оплату подключения к интернету, чтобы связаться с семьей, или для мелких покупок, не более того. Есть люди, которые приехали с большими деньгами из дома, и вообще не нуждались в зарплате.

Это вопрос идеологии, и потому мысль, что организация испарится — ошибочна. Можно разгромить инфраструктуру, но не идеологию, которая за всем этим стоит. И это еще будет доказано в ближайшие годы.

Адское пламя

Через неделю после подготовки в тренировочном лагере поступил экстренный приказ командования вступить в бой с курдскими милициями в районе Джарбалус, на границе с Турцией, в 125 километрах от Алеппо (город в курдской провинции Кубани — прим. «Детали»). Мы вышли с тремя тысячами бойцов. Начали выдвигаться вечером, понимая, что самолеты сирийских ВВС не могут атаковать ночью. Но в любом случае нас атаковали. Мы не знали, кто атаковал, сирийцы или кто-то еще. Тогда я впервые понял, что значит «война», что такое — «удар с воздуха». Адское пламя обрушилось на нас со всех сторон.

В той атаке были убиты несколько бойцов, остальные рассеялись по пустынной местности. Получили приказ рассредоточиться. Но, в конце концов, дошли до Джарбалус.

Война в Сирии ведется не только против режима. Были бои и с другими группировками. Часть из них считаются исламскими. Я помню, что один из самых кровопролитных боев был именно с «Джабхат а-Нусра», ответвлением «Аль-Каиды». Тут у меня и зародились сомнения, а против кого же я воюю? Мы стреляли друг в друга с расстояния в несколько метров, и все кричали «Алла акбар!», говорили — «Во имя ислама!»

Я помню, как ехал в машине с несколькими друзьями, а по обе стороны дороги лежали тела боевиков:одни из ИГ, другие – из «Джабхат а-Нусра», и все — благочестивые мусульмане. Некоторые умерли с улыбкой на лице: согласно исламу, это указывает на то, что речь идет о шахиде. Некоторые держали в одной руке автомат, и Коран — в другой. И все покрыто кровью и песком…

Боевики шиитской милиции позируют с флагом ИГ, захваченном в бою. Фото: Stringer, Reuters

Так кто же прав? Кто еретик и отступник, а кто идет верной дорогой? Эти вопросы очень беспокоили меня.

Так теряют человеческий облик

Неправда, будто к пленным враждебно относились. К ним относились в соответствии с  нормами ислама. Были исключения, как обезглавливание сирийского солдата —  сегодня я этого не оправдываю. Но это логично в условиях столь беспощадной войны.

В одном из боев мы захватили в плен группу сирийских солдат. Шестнадцатилетний подросток, который был с нами, узнал в одном из них солдата того подразделения, которое ворвалось к ним в дом. Они жестоко изнасиловали его сестру и его мать, а потом убили их у него на глазах. Он даже нашел свидетельство этому в мобильном телефоне этого солдата. Он потребовал отомстить за убийство его матери и его сестры, и за попрание их чести. Командир подразделения разрешил: тогда он взял нож и отрезал этому солдату голову.

Это произошло на моих глазах. Я не могу сказать, что это было обычным явлением, но там действуют другие нормы. Когда ты слышишь о мерзостях, которые творил режим, ты можешь понять, как человек теряет человеческий облик и мстит.

Каждое обезглавливание или иная казнь проводилось публично. Этим занималось целое подразделение, стремясь, в том числе, наводнить видеосъемками все соцсети и СМИ — устрашения ради. В этом была цель. Это жестоко, но это устрашает.

В городах, которыми правило «Исламское государство», царил порядок и была обеспечена личная безопасность. Магазины были открыты, и никто не осмеливался украсть, или нанести кому-то ущерб. Если ловили преступника,  его убивали.

Я верю, что если бы власть была близка к принципам ислама, ситуация была бы гораздо лучше. Против ИГ тоже велась сознательная война, чтобы оклеветать ее. Действительно, поведение организации дало тому много оснований. Но я там был, и видел, что во многих местах общество поддерживало нас. Неправда, будто все против нас. Наоборот, во многих районах ИГ навела порядок и предоставила услуги во всех сферах.

Возвращение домой

Три месяца спустя я сказал моим товарищам, что ухожу. Некоторые пытались убедить меня остаться, но я решил, что с меня хватит. Они проводили меня до границы с Турцией. Должен сказать, что мои командиры не препятствовали моему отъезду, не угрожали мне. Я просто сказал, что хочу уйти.

Главным было перейти границу с Турцией и добраться до Стамбула. Друзья связали меня с контрабандистом, и за 100 долларов он провел меня в один из турецких городков рядом с границей. Там я за 300 долларов подкупил водителя такси и он продал мне автобусный билет до Стамбула — турки не разрешают покупать билет без паспорта, а я его сжег еще когда был в Сирии. Но за деньги в военных условиях можно решать любые проблемы.

Приехав в Стамбул, я связался с отцом, который уже на следующий день прилетел в город. Мы обратились в израильское консульство и попросили выдать мне новый загранпаспорт. Они знали, что я был в Сирии, но в конечном итоге согласились дать мне транзитное удостоверение. Что создало мне трудности в стамбульском аэропорту — турки на протяжении долгих часов допрашивали меня, и в результате я опоздал на свой самолет. Пришлось купить новые билеты на завтрашний рейс.

То, что нельзя уничтожить бомбежкой или войной

Сразу после приземления в аэропорту им. Бен Гуриона меня отвели на допрос. Я уже привык к допросам, так что не нервничал. Рассказал, что знаю. Это привело, в конечном итоге, к обвинению и заключению, в котором я провел почти два года. А поскольку  такой группы, как «заключенные ИГ», не существует, меня определили к палестинским группировкам. Но в ХАМАСе меня наотрез отказались принять, в ФАТХе тоже. Согласились меня принять граждане Израиля, тоже арестованные за преступления в сфере безопасности, часть которых относилась к «Исламскому джихаду».

Я сменил несколько тюрем, включая Гильбоа и Нафха. Отношения в тюрьме зависят от группировок, и большинство палестинцев остерегаются близости к ИГ, но в тот момент, когда я оказался под «патронажем» других заключенных, все нормализовалось.

Сейчас я работаю на фабрике в том районе, где живу. И пытаюсь сбежать от этого всего. Я знаю, как это тяжело и для меня, и для моей семьи, но это не поколебало моей веры. Если бы меня спросили, в каком государстве я хочу жить, я бы ответил — в исламском государстве, которое живет по законам шариата.

Мы говорим теоретически. Я не думаю, что это может случиться сейчас или в обозримом будущем. А что произойдет через десятилетия не знаю, потому что исламское государство — это не организация и не инфраструктура, которую можно уничтожить бомбежкой и войной. Поэтому, когда сейчас говорят, что эпоха «Исламского государства» прошла и оно уничтожено, я смеюсь. Это вера и  идеология, которую невозможно уничтожить, она вновь проявится во многих странах мира».

Джеки Хури, «ХаАрец«. Фото: Stringer, Reuters


тэги

Реклама

Анонс

Реклама


Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend