Ирина Невзлина

Ирина Невзлина: «Евреи – это глобальная социальная сеть»

Ирина Невзлина рассказала «Деталям» о новой концепции Музея еврейского народа, и о том, почему напоминать об успехах не менее важно, чем о трагедиях.

Принцип первый — попытаться объять необъятное

8 сентября 2017 года Музей еврейского народа, Бейт а-Тфуцот, приглашает гостей на «встречу по-русски». Обещано, что в ходе экскурсии «Жизнь и закулисье Музея диаспоры: 1978 –2018 годы» посетителям расскажут о необычном замысле отцов-основателей Бейт ха Тфуцот и «приоткроют завесу над концепцией нового музея и перспективах его развития».

Эту новую концепцию Ирина Невзлина выстраивает уже 8 лет — с 2009-го, с того момента, как возглавила здесь Совет директоров. Ведь, на самом деле, один из главных музеев страны, Бейт а-Тфуцот, спасли от закрытия и, что еще хуже, от забвения, не новые деньги и не новые корпуса. Была нужна принципиально новая модель развития, способная не просто вернуть Музей к жизни, но научить его жить в новом ритме и новом времени.

— Этот музей придумывали и планировали в 50-х и 60-х годах прошлого века, собираясь рассказать миру следующую историю: «Была такая прекрасная вещь, которая называлась «диаспора». Евреи жили во всем мире, но потом они собрались вместе и создали государство Израиль. И вот мы открываем музей, как место, где сможем вспомнить, как выглядела жизнь в диаспоре!» Ведь тогда здесь царило ощущение, что сионизм в его классическом понимании победил, и вот-вот все переедут жить в Эрец Исраэль. Но этого не случилось, потому Бейт аТфуцот и перестал быть релевантным на долгие годы… — говорит Ирина Невзлина.

— Похоже, вы сейчас проводите некий ненавязчивый ребрендинг. Все время изымаете из обихода термин «тфуцот», диаспоры во множественном числе, и заменяете их народом, в числе единственном числе или, можно сказать, едином. Это намеренно выбранный новый путь развития?

— Абсолютно верно. Хотя мы в своей работе не отменяем того, что было. Мы по-прежнему привержены сионистским идеалам, и не отрицаем того, что Израиль был и остается магнитом и духовным центром всего народа. Но люди выбирают разные места для жительства! Нас по миру  примерно 15 миллионов человек, из которых около 40% в Израиле, столько же в Америке, и еще около 20% в других странах. И это нормально и соответствует нашей истории. Мы всегда имели не менее 2 центров: Вавилон и Иерусалим, Сфарад и Ашкеназ… Нет ничего нового в наличии у нас разных центров, в приверженности разным стилям жизни и разным культурам. Потому в музее мы отказались от идеи вывести «единственно правильный путь», как быть евреем, как думать и как чувствовать. Вместо этого мы пытаемся показать, насколько по сей день разнообразен еврейский мир.

Принцип второй — успехов больше, чем горестей

Это разнообразие отражено в ныне предложенных непостоянных экспозициях. Это «Forever Young» к 75-тилетию Боба Дилана, Выставка «Страна. Город» – фотографии, видео, картины и инсталяции студентов, которые прослушали курс в рамках сотрудничества со школой изучения еврейского народа им. Корет (она создана в самом музее в ноябре 2016 года) и экспозиция, приуроченная к 30-тилетию «Операции Моше» и рассказывающая, соответственно, о репатриации евреев Эфиопии в Эрец Исраэль.

Фото: Авив Хофи

— Не слишком ли широк «спектр интересов», не заблудится ли в них посетитель?

— Музей – это инструмент. Способ реализовать определенное видение. Чтобы рассказать о цивилизационном вкладе нашего народа, недостаточно лишь погрузиться вглубь времен, — отвечает Невзлина. — Мы подчеркиваем, и в этом главное отличие нашей новой концепции, что в истории еврейского народа трагедии были лишь эпизодами на долгом пути развития. Но большая часть нашей истории — это огромное количество успехов и достижений. Мы хотим рассказать о силе еврейского народа. А это и вклад в науку, и влияние на Голливуд, и создание государства Израиль, и очень многое другое, чем мы можем гордиться.

В конце концов, если оценивать нашу историю через призму статистики, то кроме нескольких лет Холокоста в годы второй мировой войны и еще нескольких ужасных событий, у нас за плечами — тысячи лет жизненных успехов. Мы фокусируемся на этом. Это не попытка отделить одно от другого. Но есть огромные исторические пласты, которые нигде особо не представлены. О многих интересных событиях почти не рассказывают, потому что фокусируются на трагедиях. А наша задача — всё это людям показать, чтобы когда человек слышал слова «еврей», «еврейский народ», они ассоциировались бы не трагедиями и гонениями, но с силой и успехом.

Принцип третий — музей для посетителей, а не наоборот

— Музей – не слишком ли устаревшая форма для реализации таких задач?

— Конечно, нет, все зависит от того, как организована музейная деятельность. Иначе у нас бы число посетителей за последний год, после того, как открыли новое крыло, не достигло 228 тысяч. Для сравнения, в тот год, когда мой отец Леонид Невзлин создал фонд НАДАВ и начал музей спонсировать, в нем побывало лишь 58 тысяч человек… Еще через несколько лет мы надеемся выйти на полмиллиона посетителей в год, что заодно обеспечит и финансовое здоровье.

Музей — это средних размеров бизнес, задача которого не в прибыли, а в создании возможностей передачи месседжа. Мы к тому же  бизнес с государственным участием. Ведь если бы Ариэль Шарон не провел в свое время закон о государственной поддержке Бейт а-Тфуцот, никакие частные капиталы не смогли бы изменить его судьбу. Около 7 миллионов шекелей выделено в этом году, на существование, через Министерство культуры, и еще 64 миллиона шекелей на условиях мечинга с донорскими деньгами, на развитие — то есть на строительство нового корпуса и открытие новых экспозиций. Мы с нашей стороны собрали уже 40 млн долларов, и хотим привлечь еще 12 миллионов.

Но правда и то, что, что трансформация музея — процесс не только дорогой, но и сложный, и долгий. Я в музей пришла из бизнеса. В Москве, а затем и в Лондоне я занималась вопросами лоббизма и PR, выстраиванием долгосрочных стратегий. В Америке прошла курс управления NPO. Все менеджеры в музей тоже пришли из бизнеса, и на посетителя мы смотрим, как на клиента, причем понимаем, что он технологически продвинут. Потому у него слово «музей» и в самом деле может ассоциироваться с чем-то устаревшим! Как это преодолеть? В новом крыле, которое было открыто в мае прошлого года, используются новые интерактивные технологии, но не это главное. Главное — мы не верим в музей, который смотрит на человека сверху вниз, рассказывая ему историю.

Модель Большой синагоги Флоренции, Италия. В настоящее время в Музее еврейского народа экспонируются 22 модели синагог. Фотография предоставлена пресс-службой Музея

Когда Бейт а-Тфуцот открывался в 1978 году, он имел четкую концепцию — не выставлять коллекции предметов искусства! «Будем жить только на репликах». Но я не могу описать, как много людей сегодня эмоционально заводятся, видя, например, что рядом с моделью синагоги в Вильнюсе стоит еще и подлинная менора, находившаяся в этой синагоге 200 лет назад!

Мы сказали — все средства хороши, чтобы рассказать историю нашего народа максимальному количеству людей. А не просто VR ради VR. Хотя и мы будем делать виртуальные станции, но не верьте тому, кто скажет: люди перестанут ходить в музей, когда у них появится возможность увидеть его, одев очки у себя дома. Людям нужно общение, им нужна среда. Поэтому я верю в будущее музеев.

Принцип четвертый — еврейская социальная сеть

— И мы не из тех, кто считает, что еврейский народ живет плохо, — резюмирует Ирина Невзлина. — Да, есть разные проблемы, но сейчас евреи живут так безопасно, как никогда. Но это еврейский традиционный подход — замалчивать собственные успехи, потому что нам кажется, и это частично оправдано, чтобы не завидовали. А в результате ведь возникает вопрос: «а зачем быть евреем, если ничего хорошего в этом нет?»

На встрече с генеральным секретарем ООН Антонио Гутеррешем. Фото: Максим Рейдер

Вот вы спросите рядового израильтянина, что он вообще знает о сегодняшней жизни всего народа, и станет ясно — не знает он ничего. Ведь в наших школах по каким-то причинам не учат детей тому, как устроена сегодня еврейская жизнь на разных континентах. А она очень активна и очень разнообразна. И вот человек вырастает, не зная важных вещей: что еврейский народ – это, в первую очередь, успешная группа, и что евреи — это огромная социальная сеть. Которая является очень сильным инструментом, и если простой израильтянин, из «глубинки», научится им пользоваться, ему могут открыться новые возможности.

Никто и нигде об этом не рассказывает. Мы пытаемся хоть немного изменить это, используя те возможности, что есть у музея. У нас, например, за год бывает более 30 тысяч школьников… Но, конечно, эффект был бы куда большим, если бы такую задачу поставили перед собой правительство и Министерство образования! Тогда бы каждый выпускник любой израильской школы знал, как и чем живет еврейский народ сегодня, и какие возможности открыты для каждого из нас.

Эмиль Шлеймович, «Детали». Фото: Янай Ихиель


Размер шрифта

A A A

Реклама