Ирану нечего праздновать

11 февраля в Иране — официальный праздник. Этот день завершает собой так называемые «Дахе-е фаджр» («10 дней рассвета»), это — дата окончательной победы Исламской революции 1979 года, когда сложили оружие сторонники шаха Мохаммеда Резы Пехлеви. И по всему Ирану сегодня люди собираются на праздничные митинге, а в Тегеране перед ними выступил президент страны Хасан Роухани. Но есть ли у Ирана, и в самом деле, повод для праздника?

— Итоги этого периода времени, после устранения шаха, можно считать парадоксальными, — сказал в интервью «Деталям» доктор Доктор Соли Шахвар, руководитель центра «Эзри» по изучению Ирана и Персидского залива при Хайфском университете. — Все, против чего народ Ирана восстал тридцать девять лет назад, лишь еще более усугубилось. Народ считал, что шах узурпировал власть, подмял под себя свободу слова, привел к экономической стагнации — все это обернулось на деле многократным ухудшением.

Тогда перемен хотели все, а не только духовенство. За перемены выступали и интеллектуалы, и политики, и общественные деятели, и либералы, и представители самых разных слоев населения…

— Но и сегодня на улицах миллионы человек приветствуют нынешний режим. Насколько они искренни в своей поддержке?

— Настроения народа точнее отражают антиправительственные демонстрации, свидетелями которых мы стали не так давно. Это беспрецедентное событие, аналог которому вряд ли мы вспомним за последние десять лет в Иране. Более того, я не припомню случая, чтобы акции протеста начались на периферии, а затем прошли по всей стране, охватив, по некоторым данным, более ста населенных пунктов — от самых отдаленных уголков до больших городов.

Обратите внимание и на участников: и молодые, и пожилые, и женщины, и дети, и жители столичных городов, и обитатели периферии. Властей это настолько перепугало, что они блокировали доступ к социальным сетям. А лозунги, с которыми вышли протестующие и которые также распространялись и в социальных сетях? «Смерть диктатору!» — имея в виду духовного лидера Али Хаменеи, а также «Смерть Роухани!». Протестующие открыто обращались к наследному иранскому принцу Реза Пехлеви, который живет сейчас в США, с просьбой спасти иранский народ от нынешней власти. Из тех лозунгов было ясно, что демонстранты вообще не хотят жить в исламской республике, они требуют свободы и независимости — того же, чего требовал народ, сметая шаха. Оказалось, что сегодня вопросы свободы слова, свободы религии, свободы занятий стоят намного острее, чем тридцать девять лет назад!

— Если коротко суммировать итоги исламской революции: все плохо?

— Не все. Есть достижения, умалчивать о которых было бы неправильно. Самых значимых два. Во-первых, резкое повышен уровень образования. Сегодня примерно 85% иранцев грамотны, а было только 40-50% в последний год правления шаха. Системе образования правительство Ирана уделяет колоссальное внимание.

Второе достижение — кинематограф, как ни парадоксально это звучит. Иранское кино вышло на мировые экраны, хотя раньше все, что там снималось, было довольно примитивным и провинциальным.

Не исключено, что эти успехи достигнуты не благодаря, а вопреки: давление, цензура, политический пресс рождают порой шедевры искусства. Выходцы из бывшего СССР это хорошо знают. Да и Пушкин тоже, если я не ошибаюсь, находился под неусыпным надзором властей…

— Но почему же общие итоги исламской революции столь плачевны?

— Тогдашние реформаторы хотели свергнуть режим шаха, полагая его реакционным, но они не знали, по какому пути идти после этого, куда вести иранский народ. Сегодня в гораздо большей степени, чем прежде, иранцы готовы к демократии. Им понадобилось пройти тяжелейший путь, выдержать небывало тяжелые испытания, прежде чем осознать, что именно им нужно.

Сегодня, по нашим данным, около семидесяти процентов жителей Ирана с трудом выживают. Зарплаты мизерные, многие вынуждены работать на нескольких работах. Расходы среднестатического иранца превышают среднюю зарплату, да и выплата заработной платы нередко задерживается. Безработица среди молодежи достигла сорока процентов. Женщины, не в состоянии найти работу или еще как-то достойно устроиться в жизни, становятся проститутками.

В какой-то степени этот протест еще и знаменует собой надежду людей на то, что в случае смены власти в страну поступит и желанная экономическая помощь. Однако при том, что население Ирана за последние десять лет обеднело примерно на пятнадцать процентов, иранские власти ежегодно выделяют на поддержку режима Башара Асада от шести до тридцати пяти миллиардов долларов!

— Но нынешняя годовщина Исламской революции сопровождается, по традиции, антиамериканскими и антиизраильскими лозунгами.

— В любом случае надо разделять политику властей и мнение народа. Как известно, два года назад Хаменеи заявил, что в течение ближайших двадцати пяти лет Израиль исчезнет с карты. И часы на одной из центральных площадей Тегерана отсчитывают время до полного исчезновения нашей страны.

— Значит, ли это, что Иран готовится к войне с Израилем, и инцидент с иранским БПЛА мог быть ее предвестником?

— Эта ситуация может выглядеть по разному, в зависимости от того, с чьей стороны смотреть — израильской или иранской. С точки зрения Ирана этот беспилотник не имеет к ним никакого отношения, он использовался Сирией для борьбы с радикальными исламистами. Иран не хочет войны с Израилем напрямую, он не готов к такой войне, значительно уступает нам в вооружении.

— Если напряженность между Израилем и Ираном возрастет еще больше, отразится ли это на еврейской общине в этой стране?

— Евреи в Иране живет под страхом постоянной опасности. Хотя власти декларируют, якобы, их неприкосновенность — к ним в любом случае относятся, как к людям второго сорта, если не третьего. Община сокращается. Было сто тысяч человек, осталось, по разным оценкам, от девяти до двадцати тысяч. К сожалению, точными данными мы не располагаем. Эти люди стараются, как говорится, «не высовываться».

— Почему все не уезжают?

— Они прекрасно понимают, что за рубежом их особо никто не ждет. Жизнь придется начинать с нуля, а особых накоплений у них нет. Да и доходную работу они вряд ли себе найдут. Богатые евреи, понятное дело, уехали давно. А многие настолько вросли и укоренились в местном быту, культуре, языке, что там им привычнее.

— Почему Иран скрывает факт своего военного присутствия в Сирии, признавая только «консультативное присутствие»?

— Есть четкая статистика: на территории Сирии в данный момент воюют 9 тысяч боевиков «Хизбаллы», три тысячи человек из Корпуса стражей исламской революции, среди них есть и бойцы, и советники, и 9 тысяч шиитских ополченцев из Афганистана, Пакистана и других мусульманских стран.

Иран строит своеобразный «шиитский мост», призванный закрепить его влияние в регионе. Из Тегерана обратились к «Хизбалле» с призывом переселить свои семьи из Ливана в Сирию, то есть укрепить там шиитскую общину. К подобной практике прибегала в свое время «Хизбалла» в Ливане. Я не исключаю, что Иран постарается усилить влияние и на палестинских беженцев, живущих в Иордании. Если им удастся осуществить задуманное, нас ждет настоящий Армагеддон, поверьте. Эти поползновения следует остановить, во что бы то ни стало.

Но до тех пор, пока Иран не обзаведется ядерным оружием, он не вступит в открытую конфронтацию с Израилем. Потому нагнетать ситуацию будет чужими руками, усиливая «Хизбаллу» и ХАМАС. Иранцы не сумасшедшие, чтобы объявлять войну Израилю. Недаром говорят, что Иран готов воевать до последней капли арабской крови — но не своей, заметьте.

Обратите внимание на то, что Иран огромное значение придает производству ракет, вкладывая колоссальные средства в их совершенствование, стремится перенести производственные линии в Ливан. Иранские власти понимают, что массированные ракетные обстрелы — это угроза, это продемонстрировала Вторая ливанская война, да, у нас есть «Железный купол», но смогут ли наши батареи перехватить все их ракеты в случае обстрела?

— Как остановить Армагеддон?

— Только сменив режим. Но одной поддержки президента США недостаточно. Европейцы с трудом, но тоже признают, что ошиблись, сочтя, что отмена ядерной сделки повлечет за собой облегчение участи иранского народа. Несмотря на все послабления режим аятолл продолжает угнетать своих сограждан. А средства, которые были выделены после снятия блокады, перенаправлены на милитаристские нужды.

Но кардинальных перемен там не произойдет без внешней помощи США, и без присутствия американцев поблизости от Ирана. Иранцам в первую очередь нужно обеспечить доступ к каналам массовой коммуникации, в том числе к социальным сетям. Мир должен выказать свою поддержку иранскому народу. Их протест не протянет долго без такой поддержки.

Марк Котлярский, «Детали». Фото: Monica Almeida, Reuters

На фото: митинг в Лос-Анжелосе, 8 января 2018 года

тэги

Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend