Фото: Khalid Al Mousily, Reuters

«Иранцы хотят, чтобы деньги тратили на них, а не на «Хизбаллу»

«Движение протеста против режима аятолл в Иране существует. Оно еще слабое — но оно есть и оно будоражит людей. Протестные акции проходят по ночам, чтобы было меньше жертв — при свете дня их реже увидишь. Но что-то в иранском обществе меняется», — сказал «Деталям» иранист, доктор Владимир Месамед.

Он подтвердил: санкции, вновь введенные США против Ирана, «подлили масла» в огонь народного недовольства. Но станет ли бунт улицы реально опасным для режима аятолл? Приведет ли он, в итоге, к смене внешней политики иранского руководства?

— Вернулись американские санкции, существовавшие до подписания венских договоренностей, — говорит доктор Месамед. — Например, вновь запрещена торговля с США, которая существовала всегда, несмотря на то, что две эти страны почти четыре десятка лет не поддерживают официальных отношений. Речь не идет о миллиардах — объемы торговли там составляют несколько десятков миллионов долларов, но все же это экспортные продукты традиционных иранских промыслов — сухофрукты, знаменитые иранских фисташки, ковры, пользующихся огромным спросом в США… Кроме того, Иран экспортировал металлы, особые сорта стали, которые производятся на металлургических заводах, ранее построенных в Иране Советским Союзом. А также драгоценные металлы, алюминий.

А сам Иран был заинтересован обновить свой самолетный парк. В Иране эксплуатировались, в основном, старые советские самолеты, там летали даже древние ТУ-104 и ИЛ-18 до самого последнего времени. Когда санкции были сняты, иранцы сделали крупные заказы у больших самолетостроительных фирм. Так, только у компании Боинг было заказано 140 новейших самолетов. Но до возобновления санкций иранцы успели получить от них только 14 лайнеров. Прочие заказы остались нереализованным.

Многие нефтегазовые гиганты пришли в Иран после снятия санкций и заявлений иранского руководства о том, что страна заинтересована в инвестициях в газовую отрасль, в нефтепереработку, в обустройство нефтяных месторождений — но вынуждены свернуть свою деятельность в преддверии объявления новых санкций на Тегеран. Поэтому на данном этапе все происходящее довольно чувствительно.

О том, что финансовая ситуация в Иране непроста, о чем можно судить хотя бы по недавнему резкому обвалу курса их национальной валюты. Тогда властям пришлось ввести двойные, а то и тройные курсы, как практиковалось в свое время на постсоветском пространстве и в тоталитарных странах — когда устанавливаются особые курсы валюты для определенных целей: так, например, каждому иранцу можно раз в год купить валюту по низкому курсу для поездки за границу.

— Как простому народу объясняют необходимость всех этих чрезвычайных мер?

— Они рассказывают народу, что сложилась ситуация «осажденной крепости», что их обложили со всех сторон и, как результат, экономика страдает. А вот если бы не было санкционного прессинга — тогда все жили бы нормально.

В определенной мере так оно и есть. Особенно, если говорить о нефти. Не будем забывать, что эта страна занимает второе место в мире по запасам природных ресурсов. Ежегодно Иран продает нефти на 60, а в хорошие годы и на 70 миллиардов долларов. А львиная часть всех экономических проблем вызвана тем, что иранцы не могут эффективно взаимодействовать с остальным миром — они отключены от всемирной финансовой системы, они затрудняются продавать нефть, от них отворачиваются клиенты и так далее. Но самое печальное состоит в том, что они не пытаются подстроиться под ситуацию. Властям гораздо легче найти стрелочника.

— Но люди, которые не выдерживают экономического бремени, требуют перемен? Например, заморозить ядерную программу, из-за которой и были введены эти санкции?

— С 2009 года в Иране ежегодно отмечается «День ядерных технологий». Там постоянно вбивают народу в голову мысль о том, что их ядерная программа — исключительно мирного назначения, и является национальным приоритетом.

Они постоянно акцентируют внимание на том, что Иран — страна древней культуры, давшая много мировой цивилизации. «Это — не арабы», — как любят повторять там. И задают вопрос: «почему Иран, который так много дал мировой цивилизации, вдруг не может обогащать уран? Почему Иран, обогативший мировую культуру прекрасными писателями и мыслителями, вдруг не может развивать ядерную энергетику? И народ верит, что Иран — это страна особой судьбы, у нее особый путь развития. Как верят и в то, что их ядерная программа носит исключительно мирный характер.

Кроме того, страна уже 40 лет живет по мусульманским законам, и за это же время выросла по многим показателям: Иран находится на седьмом месте в мире по развитию нанотехнологий. По вопросам ядерной энергетики в Иране ежегодно издается в тридцать раз больше публикаций, чем в прочих странах, не считая Израиля. Еще пример — очень много иранских школьников побеждают в международных олимпиадах, на которых наши подростки даже не могут войти в первую десятку! То есть развиваются они нормально.

Но люди понимают, что идеология идеологией, но есть и нормальная жизнь. Поэтому, когда после года эйфории, наступившей после подписания венских соглашений, вдруг все началось замедляться в преддверии новых санкций, народ вышел на улицы, и с декабря минувшего года там проходят демонстрации.

Их, конечно, трудно назвать массовыми. В Иране были куда более масштабные протесты, как, например, в 2009-2010 годах на фоне второй победы Ахмединеджада. Тогда народ не желал его возвращения и не готов был смириться с фактами многочисленных фальсификаций в ходе выборов. Тогда было миллионное сопротивление, и тогда родилась так называемая иранская «зеленая оппозиция». Сейчас, конечно, масштабы протестов не те — но, с другой стороны, в последнее время появляются лозунги, которые были немыслимы в 2009 году. Например, призывы к свержению исламского строя. Ранее они не звучали на демонстрациях, а сейчас время от времени раздаются.

— Есть какая-та оппозиционная пресса, которая поддерживает эти настроения?

— В самом Иране не так уж много оппозиционных изданий. Но немало повстанческой литературы печатается за пределами Ирана и потом проникает в страну. Также в Иране очень развиты и популярны социальные сети, в которых регулярно озвучиваются антиправительственные лозунги.

Народ просыпается не только в плане экономических требований, или политических требований по смене режима, но там все чаще говорят: дайте нам то, что у нас есть, не втягивайте нас в военные авантюры, из-за которых Иран попадает в политическую и экономическую изоляцию. Давайте не будем помогать, скажем, йеменским хуситам! Давайте не будем тратить миллиард в год на помощь «Хизбалле»! Давайте не будем спонсировать ХАМАС и «Исламский Джихад»…

— И это уже не об одиночные голоса, можно говорить о движении?

— Да, движение есть. Ощущается в обществе оно пока слабо, но оно есть, оно будоражит людей. Пока все эти протестные акции проходят по ночам, чтобы было меньше жертв, при дневном свете его меньше видно. Но что-то в обществе меняется, и это движение снизу может со временем превратиться в нечто куда более серьезное и угрожающее режиму.

Иранские власти этого боятся, поэтому выступают с заявлениями в стиле: «у нас, мол, все есть, просто мы еще не все задействовали».

В день, когда Трамп заявил, что США выходят из соглашения, в Иране выступил президент Рухани. Он сказал: народ не должен тревожиться из-за возобновления санкций, у нас много резервов. И все в Иране думают, что эти резервы — это деньги, которые сейчас уходят на сторону. Например, те сто миллионов долларов в год, которые получает ХАМАС, те 6-7 миллиардов долларов в год, которые тратятся на сирийскую войну…

Движение протеста там будет расти, хотя, по всей видимости, большим оно не станет.

— Почему?

— Потому что большинство трудоспособного населения в современном Иране — это люди, выросшие уже при исламском строе. Они с самого детства росли в мире экономических санкций. Это люди, что называется, долготерпимые. Так что от них слишком активных действий ждать не приходится.

Игорь Молдавский, «Детали»
На фото: иранские риалы в лавке у менялы. Фото: Khalid Al Mousily, Reuters


тэги

Реклама

Анонс

Реклама


Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend