Иерусалимские львы Руслана Сергеева

Сегодня в Израиле — около 90 его скульптур — в 11 парках, на улицах и площадях. Но в интервью «Деталям» дизайнер и скульптор, керамист и мастер работы с мозаикой Руслан Сергеев сказал: «Самая заветная моя мечта – создать Парк букв, Парк Алеф-Бет. Ивритские буквы завораживают меня. Я хочу их оживить, вытащить из книжки или компьютера. Дать ребенку их потрогать, погладить, полазить по ним. А рядом с каждой буквой – животное, насекомое или растение, название которого начинается на эту букву».

Комиссия по искусству иерусалимского муниципалитета уже в принципе одобрила этот проект. Сергеев живет в пригороде Иерусалима, а самые значительные из его работ можно видеть в Эйлате – пергола «Медуза», 6 метров; в Кацрине – дерево-фонтан, по которому ползает разная живность; два парка и набережная в Нетании, Кирьят-Бялик, Нагарии. В Иерусалиме уже установлено 14 его скульптур.

— Моих львов в Иерусалиме несколько, — уточняет Сергеев. – Это и крылатый зеркальный лев возле здания муниципалитета напротив стен Старого города, и скульптура «царя зверей» возле гостиницы «Кинг-Дэвид»… Между прочим, первый, у муниципалитета, попал на марку, выпущенную Почтой Израиля. А еще одна скульптура моего льва была подарена иерусалимским муниципалитетом Санкт-Петербургу и хранится там в музее.

— А откуда эти львы, откуда они берут начало?

— Частично из Беларуси, где я родился, рос и учился, но, главным образом,из этой земли, Земли Израиля, куда я репатриировался в 1990 году.

А начиналось все так. Мама отдала меня в белорусский государственный художественно-театральный институт. Сейчас он называется Академией художеств. Мне и всем студентам того времени в БГХТИ очень повезло – его ректор была, как поговаривали, любовницей главного начальника Белоруссии Машерова, и ей многое позволялось из того, что было запрещено другим.

Когда я поступил, мне в институте сказали: «Волосы отращивайте, какие хотите, только чтобы были чистые; джинсы – пусть с заплатами, но чтобы одинаковыми нитками. Попадете в милицию – делайте, что хотите, хоть из окон с верхних этажей прыгайте, но чтобы вас не поймали с поличным». Это было в конце застойных 80-х годов. Я понял: это тот институт, в котором надо учиться.

— Но скульптуры вождей приходилось все-таки делать?

— Ну, прежде всего я был не на скульпторском потоке, а на отделении дизайна, и хотя со скульптурой дружил, но до портретов вождей не доходило. А учили нас всему: и классическая живопись, и скульптура, и конструирование, и психология, и физиология и много всего другого.Несмотря на запреты КГБ — и супрематизм, и футуризм, и кубизм, и сексология по Фрейду, и эргономика. Просто мясорубка какая-то. В молодости мы были не очень довольны подобной перегрузкой, но потом благодарили судьбу.

— В Беларуси остались ваши работы?

— В основном прикладные дизайнерские. Минитрактор – дипломная, и дизайн аппаратов для интеркома, когда я работал в отделе дизайна в НИИ. Про интерком мне потом рассказывали, что другой конструктор из нашего бюро эту разработанную мной систему записал на свое имя и запатентовал.

— Так мы подошли к 1990-му, году вашей репатриации в Израиль.

— Да, приехал с семьей. Абсорбция проходила успешно: работал грузчиком, мы развозили холодильники и матрасы по всему Израилю. Жена шутила: «Люди платят немало, чтобы посмотреть Израиль, а тебя возят повсюду и еще деньги дают». Я гордился, что нашел «мужскую работу».

Как-то рядом с нашим домом открывали садик, и велись оформительские работы. Я вышел, показал свои эскизы, предложил свои услуги. На этот проект меня не взяли – все конкурсы уже прошли, но я попал в отдел по оформлению учебных заведений. Впервые в Израиле. По специальности, на ставку. Ставка, правда, была 1200 шекелей, а уборщицам тогда платили 1500… Потом стал работать сдельно, по проектам: получил садик или школу, оформил, выдали гонорар. И я догнал уборщиц.

Тогда я стал много думать, узнал о работах Гауди и окунулся в них.

— Вас ведь уже назвали «израильским Гауди».

— Сначала я раздражался. Я — не Гауди, я — Руслан Сергеев. Хотя испанец Антонио Гауди, умерший сто лет назад, конечно, гений. В суровой католической стране он бесстрашно ломал каноны, рушил форму, разбивал плоскость. Он создал биоархитектуру, конструкции на базе изображения животных и растений. Гауди, казалось, осуществил то, что сидело у меня в подсознании.

—  В чем вы видите свое отличие?

— Гауди прежде всего архитектор. Он создавал архитектурный проект. На него работали десятки конструктов, инженеров. С людьми он практически не соприкасался. Я же продумываю не только эстетическую сторону, но и функциональное предназначение. Я планирую, где люди сядут, где съедут по горке, где прижмутся к стене, где будут зачарованно смотреть на игру красок и света на потолке. Я очень гордился: одну из моих работ – огромную улитку — подростки облюбовали, чтобы тайком покурить.

Кроме того, в  отличие от Гауди, я сам участвую в создании компонентов своих скульптур, сам доставляю их на место и сам монтирую.

— И в Израиле вас ценят?

— Самая высокая для меня похвала была такой: смонтировали мы как-то комплекс в жилом районе, и тут высовывается из окна женщина и говорит: «Спасибо вам огромное. Благодаря вам стоимость мой квартиры, которую я сейчас продаю,возросла на 15-20 процентов. Вот хорошо бы, чтобы и там, куда я перееду, вы тоже чего-нибудь сотворили!»

Зеев Аврон, «Детали». Фотографии предоставлены Русланом Сергеевым

тэги

Реклама

Анонс

Реклама


Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend