Восточные евреи — без права на протест

Протест – это лакмусовая бумажка израильской этнократии. Существует законный протест, который воспринимается, как попытка исправить ситуацию, и незаконный.

Например, демонстрация движения «Шалом ахшав» («Мир сегодня») в 1982 году, в которой участвовало  400 000 человек после резни в Сабре и Шатиле, сегодняшние демонстрации протеста против коррупции главы правительства, социальный протест летом  2011 года и многие другие — это законно.

Но  есть опасные и незаконные протесты. Другими словами, есть протест ашкеназов или тех, кого воспринимают, как ашкеназов, и всех остальных (восточных евреев, ультраортодоксов,  палестинцев и т. д.).

Первых мы принимаем, как неприятную часть игры в демократию, вторых – агрессивно отвергаем, пытаясь задушить в зародыше.

Протест восточных евреев всегда считался незаконным и опасным. Не существует проблемы восточных евреев, утверждала правящая ашкеназская элита тогда и сегодня. Даже если указать ей на  протоколы, исследования и факты, например, представленные в сериале «Салах, это – Эрец-Исраэль».

Истеблишмент утверждает, что это  всего лишь крики нескольких «профессиональных восточных евреев», которые пытаются стричь политические купоны с несуществующей проблемы.

С первых дней существования государства правящий режим (ашкеназов) подавлял каждый протест восточных евреев : с помощью жестких полицейских мер (хотя большинство полицейских были восточными евреями) с применением конной полиции, водометов,  дымовых гранат, массовых задержаний лидеров. Как будто восточные евреи  не имели основополагающего права протестовать, требуя изменения ситуации.

Так было с самых ранних протестов в начале 1950-х годов, в восстании Вади Салиб в 1959 году, в протестах «Черных пантер» в конце 1960-х — начале 1970-х годов и в преследовании раввина Узи Мешулама (который занимался темой похищения йеменских детей ).

Все они имели одинаково печальный конец, который иногда приводил к искалеченным человеческим жизням. Это сопровождалось тотальным отрицанием проблем со стороны правительства и почти полным игнорированием в СМИ. И общими усилиями  приводило  к подавлению протеста  еще до того, как он успевал набрать силу.

Поучительный пример того, где и как действовала власть относительно разных протестов, можно увидеть в первой серии нового документального фильма Ури Розенвакса «Право кричать», который в настоящее время транслируется по 8 каналу «ХОТ».

Серия, построенная исключительно на архивных материалах,  практически без комментариев и дикторского текста, представляет два  движения протеста  в 1970-х годах.

С одной стороны, «Черные пантеры», с другой – поселенческое движение «Гуш-Эмуним».  Первые получили жестокий отпор со стороны как правоохранительных органов, так и политического Истеблишмента (который устами Голды Меир назвал их «несимпатичными» – прим. ред.). Вторые — несмотря на то, что их действия нанесли серьезный политический и экономический ущерб, фактически получили полную поддержку.

Протест «Черных пантер» был заметен под ковер, разогнан и исчез с политической арены.  Протест  «Гуш-Эмуним»  изменил политическую реальность в их пользу и вызвал обилие последователей, которые считают себя «истинными сионистами».

Остается вопрос: почему  протест  восточных евреев вызывает такую злобу в израильском Истеблишмента? Что такого  в их требовании  о равенстве, которое вызывает гнев и беспокойство израильской элиты из поколения в поколение?

В  одной из дискуссий, в которых  я участвовал несколько месяцев назад, молодая женщина из аудитории представилась как «ашкеназка» и у нас состоялся нижеследующий диалог, в котором она попыталась объяснить свои переживания.

— Каждый раз, когда вы говорите об этнических вопросах,  я чувствую себя виноватой, как будто я сделала что-то плохое, и начинаю злится.  Я чувствую, что меня обвиняют в угнетении восточных евреев, их перемещении на периферию и лишении качественного образования, хотя я родилась уже намного позже этой истории.

— К  какому политическому лагерю вы принадлежите?

— К левому и горжусь этим.

— Полагаю, что время от времени вы протестуете против притеснения палестинцев.

— Да.

— Почему вам это дается легче, ведь в обоих случаях речь идет о лишении прав?

— Потому что  в случае палестинцев у меня есть несколько оправданий: Катастрофа, необходимость построить дом для  еврейского народа, общий хаос после Второй мировой войны.

— Другими словами, вас беспокоит, что у вас нет оснований для угнетения восточных евреев, помимо расизма?

— Получается так. Это также не соответствует сионистскому духу, на котором мы выросли. Этосу, который говорит нам, насколько правым и героическим было строительство нового государства. У меня возникает серьезная проблема с моей самооценкой, как гражданки государства.

Мне кажется, что честные слова этой молодой женщины могут в какой-то мере ответить на вопрос, почему протест восточных евреев подавляется непропорционально и почему их требования отвергаются с порога, без дискуссий.

На простом языке это называется чувством вины и стыда.

Рон Кахлили, «ХаАрец», В.П.

На фото: Голда Меир с детьми. Фото: Wikimedia public domain /  Theodore Bruner

Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend