Ицхак Герцог: «Я молод, и смогу реализовать немало идей»

В конце семидесятых, будучи совсем молодым, Ицхак Герцог участвовал в митинге в Нью-Йорке, участники которого призывали освободить «узника Сиона» Натана Щаранского. Но повороты судьбы непредсказуемы, и теперь, уже через несколько дней, Герцог сменит Щаранского на посту председателя Еврейского агентства Сохнут.

Хотя бы в этом Герцогу удалось, наконец-то, победить Биньямина Нетаниягу — ведь премьер хотел видеть на этом посту своему соратника Юваля Штайница. Еврейское агентство, которое прошлом возглавляли Давид Бен-Гурион, Моше Шарет, Пинас Сапир и другие лидеры «Аводы», вернулось под начало этой партии.

— Несмотря на противодействие Нетаниягу, мне удалось выстоять и быть избранным, — сказал Ицхак Герцог. – Это политически важно для моей партии. Но как глава Сохнута я буду обязан сотрудничать с Нетаниягу.

— Волнует ли Вас, что сядете в кресло руководителя организации, которую возглавлял Бен-Гурион, еще до создания еврейского государства?

— Нет. Потому что я сидел в подобном кресле, возглавляя партию Авода. Другое дело, что я взволнован, потому что понимаю историческую значимость этой работы.

— Как бы отреагировал Хаим Герцог – ваш отец, президент Израиля – на Ваш уход из политики, которой посвятили всю свою жизнь?

— Я уверен, что отец гордился бы мной. В каждом городе, куда бы он ни приезжал, он просил вначале отвезти его в синагогу. Слушал там рассказы о местной еврейской общине. Всегда мы находили подтверждение непрерывности цепи поколений. А теперь на мне лежит ответственность за еврейские общины всего мира — нет сомнений в том, что это, своего рода, момент истины.

— Должность председателя Еврейского агентства станет венцом вашей общественно-политической деятельности?

— Не думаю, что это так. Не обязательно. Я, например, помню, как пришел к отцу в последний день его президентской каденции, чтобы помочь упаковать вещи. И спросил, как он себя чувствует после того, как занимал этот пост десять лет, не имея даже минуты на уединение и отдых. Он ответил, что когда в возрасте двадцати семи лет его назначили начальником военной разведки и он работал вместе с Бен-Гурионом, ему казалось, что это максимум, которого можно достичь в карьере. Он оставил ту должность в 1950 году — но преуспевал и дальше.

— Иначе говоря, вы даете понять, что ваши намерения простираются дальше поста председателя Сохнута, и вы в дальнейшем не исключаете возможности стать президентом Израиля?

— Я думаю пока только о своей новой работе. Я всегда подхожу с большой ответственностью к любой работе, в какой-то степени становлюсь зависимым от нее, стремясь добиться изменений к лучшему. А нынешнему президенту Реувену Ривлину я желаю здоровья и успехов.

— Все это, конечно, хорошо, но Ривлин заканчивает каденцию через три года. Возможно ли, что, возглавляя Еврейское агентство, как это обычно бывает, в течение четырех лет, вы прервете срок, чтобы баллотироваться на пост президента страны?

— Я не знаю, что будет через три года, и скорее всего буду ориентироваться по обстоятельствам. Я достаточно нестарый еще человек для общественно-политической жизни. Надеюсь, что у меня появится еще немало возможностей повлиять на ситуацию в стране.

— Данная должность предполагает многочисленные заграничные поездки, у нее есть специфика…

— Я занял эту должность не из-за поездок и не из-за зарплаты. В компании «Герцог-Фукс-Неэман», которую мой отец основал вместе с Яаковом Неэманом и в которой я работал, у меня была возможность по-прежнему зарабатывать раз в двадцать больше. А путешествовать я постараюсь как можно реже. Высокие технологии нашего дня позволяют проводить встречи, не выезжая, например, в Нью-Йорк. Да и люди из Нью-Йорка тоже могут приехать в Израиль. Кстати, в этом году ежегодная конференция Конфедерации еврейских общин пройдет в октябре в Иерусалиме, а не в США.

— Вам придется заниматься щекотливым вопросом — урегулировать конфликт между американскими евреями и правительством Израиля, после отказа создать пространство для молитв возле Западной Стены для неортодоксальных представителей иудаизма…

— Не так давно появился некто, кто разделил нас на Израиль и на Вавилон — а я буду работать над тем, что мы вновь стали единым бьющимся сердцем. Я связан с традицией, хотя и не религиозный человек. Я верую — но пусть каждый живет своей жизнью. Я не ем морепродукты или свинину, у меня кошерный дом, и я могу пойти в синагогу в субботу – но могу и куда-то в этот же день съездить.

Фото: Эмиль Сальман

— То есть?

— Я обитаю в разных мирах. Меня очаровывает еврейская история, но у меня серьезные разногласия с религиозным истеблишментом. С ультраортодоксами. К сожалению, они не в состоянии адаптироваться к реалиям сегодняшнего дня, и потому мы теряем значительную часть еврейского народа.

— Это не просто обвинение…

— Летом я отправился в отпуск в США и встретил друзей, которые росли вместе со мной, когда мой отец служил послом в ООН. Мы учились вместе в школе. Они рассказали мне, как их дети дистанцируются от еврейства. Потому что не чувствуют никакой связи с институтом раввинов. И меня нервирует, что раввины делают все для того, чтобы дистанцироваться от таких людей. Я напоминаю раввинам, что в Торе сокрыто семьдесят ликов. Мой дед был главным раввином, когда еврейское государство столкнулось с проблемой меньшинств. Как мне кажется, следует пересмотреть правила и нормы, не изменившиеся до сего дня. Современным раввинам не хватает мужества, чтобы изменить устаревшие установления и измениться самим. А я говорю им: вы должны думать о будущем народа. В мире – четырнадцать миллионов евреев, и вы несете за них ответственность.

— Иными словами, несет ли раввинат Израиля ответственность за ассимиляцию американских евреев?

— На нем лежит ответственность за будущее еврейского народа. Потому что израильское руководство разделило нас на Иерусалим и Вавилон, выказывая при этом особое презрение к Вавилону, утверждая, что его обитатели – не евреи. Ситуация невозможная, как брак между кошкой и собакой. Начинаются споры, углубляется пропасть между нами.

Ицхак Герцог и Далья Рабин. Фото: Моти Мильрод

В США большинство евреев принадлежат к реформистской и консервативной конгрегациям, тогда как в Израиле большинство религиозных – ортодоксы. И ортодоксальные взгляды признаются даже светскими израильтянами.

Вот почему я согласился принять этот вызов. Кстати, когда я вернулся из поездки США, о которой вам рассказывал, то встретился с главными израильскими раввинами и попросил их открыться, чтобы вместе найти выход из тупика.

Корабль не тонет, киты не кончают жизнь самоубийством

На следующий день после того, как стало известно, что Ицхак Герцог станет следующим председателем Еврейского агентства, они с Нетаниягу встретились во время совещания – закон требует, чтобы глава правительства ежемесячно встречался с лидером оппозиции, а им Герцог будет оставаться до тех пор, пока не сложит с себя полномочия и не отправится в свой новый кабинет.

— Нетаниягу пожелал вам успеха?

— На этих совещаниях обсуждают текущую ситуацию. В том принимали участие представители армии. Но после завершения встречи Нетаниягу попросил меня задержаться и объяснил, что его попытка предотвратить мое назначение не обусловлена личными мотивами — скорее, она была продиктована системными соображениями. Кроме того, он сказал, что люди, входящие в Комиссию по назначениям, не проконсультировались с ним, и ему неясно, где была допущена ошибка, из-за которой, в конечном итоге, продвигаемый им самим кандидат не получил достаточной поддержки. Я в ответ призвал его к сотрудничеству.

— Действительно ли сегодня, когда еврейскому государству исполнилось уже семьдесят лет, существует потребность в Сохнуте?

— Еврейское агентство было своего рода мостом к созданию государства. А его сегодняшние конкретные цели и задачи должны быть определены, в соответствии с требованиями времени.

Я не согласен с Нахумом Барнеа, когда он утверждает, что Еврейское агентство и «Керен а-Есод» должны быть демонтированы, а Еврейский Национальный фонд национализирован. Вы помните, как Хаим Рамон оплакивал Всеобщую Федерацию профсоюзов, называл ее китом, который совершил самоубийство, выбросившись на берег? И посмотрите, как сегодня выглядит Федерация! Она сильная и независимая. Таким должно быть и Еврейское агентство. У Сохнута есть своя роль, колоссальная деятельность, которой может заниматься только он и никто другой.

— Что вы имеете в виду?

— Новые репатрианты, которые прибывают в страну при помощи Сохнута. И эмиссары Еврейского агентства, сражающиеся по всему миру в университетских кампусах с BDS. А недавно я общался с бедуинскими женщинами – лидерами, и на встрече присутствовал также эмиссар Сохнута, который помогает им.

Нам надо засучить рукава, пересмотреть цели и задачи организации, а также попытаться выстроить сотрудничество с различными организациями, пусть даже и конкурирующими. С фондами и федерациями. Я обращусь ко всем с призывом – давайте сотрудничать, ибо вместе мы добьемся большего!

— Однако в данный момент возникло ощущение, будто вы сбежали с тонущего корабля партии Авода?

— Я не покидаю партию, а выхожу на иной оперативный простор. Я согласился возглавить Сохнут при условии, что это назначение не станет частью какой-либо политической сделки. «Если вы действительно хотите, чтобы я стал председателем Сохнута, то обращайтесь ко мне тогда, когда у вас будет большинство», — сказал я, когда моя кандидатура только еще обсуждалась предварительно. Это было в январе 2018 года. Потом наступило затишье, прошло несколько месяцев, я ничего не слышал, хотя мое имя иногда всплывало в публикациях — и только месяц примерно назад ко мне опять обратились. Сказали, что члены комиссии по назначениям прибывает в Израиль, и что у меня есть требуемое большинство.

Я обсудил этот вопрос со своей женой, Михаль. Ведь порядок жизни резко меняется. Мне нравится работа в кнессете, я люблю «Сионистский лагерь», люблю заниматься законотворчеством — но и новая работа не менее важна, чем предыдущая. Колебался один из моих сыновей, который в тот момент проходил предармейскую подготовку — но, в конце концов, семья меня благословила.

Меня вызвали на заседание комиссии, которое длилось более двух часов. Я попросил сохранить результаты обсуждения в тайне, на случай, если премьер-министр добьется своего и меня не изберут, чтобы не возникло двусмысленности. И я был счастлив, когда мне сообщили, что меня избрали.

— Итак, покидаете кнессет навсегда?

Фото: Эмиль Сальман

— «Никогда не говори никогда» — мне знаком этот подход. Но, анализируя сопутствующие обстоятельств, этот шаг в данный момент кажется мне верным. Я молод, мне в сентябре исполнится всего лишь 58 лет, так что я еще могу реализовать немало идей.

— Вы посвящали председателя «Аводы» Ави Габая в процесс переговоров и принятия решения?

— Несколько месяцев назад, когда мое имя стали упоминать в числе возможных кандидатов, он спросил меня об этом. Я подтвердил ему, что был некогда такой разговор. Но с тех пор никаких обращений более не поступало, и я пообещал, если обратятся вновь, ему об этом сообщить. Так что когда моя кандидатура оказалась на повестке дня, я сказал Габаю, но дал понять, что не знаю, каков будет конечный результат. Я понимал, что Нетаниягу захочет провести своего человека. Но добавил, что есть шанс победить — не хотел, чтобы для него это стало неожиданностью. Он пожелал мне удачи, добавил, что я вполне подходящий человек для должности председателя Сохнута.

— Кому, по-вашему, следует заменить вас в кресле лидера оппозиции?

— Я думаю, что самая лучшая кандидатура – Ципи Ливни. Кроме того, о ротации уже говорилось публично: что если кто-то из нас уходит, другой его заменяет. По всем позициям. Нет какого-либо письменного соглашения, но есть договоренность, озвученная публично.

— Вы высказали свое мнение Ави Габаю?

— Да. Но и Ципи я сказал, что понимаю Габая, который хочет удостовериться, не нанесет ли это назначение ущерба «Сионистскому лагерю», а также получить гарантии дальнейшей совместной деятельности.

— Вы понимаете, что Ливни может воспользоваться этой ситуацией с пользой для своей партии, в свете опросов, подтверждающих, что она может пуститься в самостоятельное плавание?

— У нее уже есть партия, но я сказал и ей, да и Ави, что необходимо сохранить «Сионистский лагерь», это – единственная возможность победить. Ципи привносит в это объединение какие-то свои личностные качества, Ави – что-то новое. Есть некоторая напряженность в отношениях между ними, которая может разрушить блок, но я надеюсь, что до этого не дойдет. Если мы погрузимся в болото дрязг, то не станет сильной и мощной политической силы.

Альтернатива Нетаниягу и борьба за верховенство закона

Несмотря на противоречия, взгляды партийцев сейчас направлены на одного человека — бывшего начальника генерального штаба ЦАХАЛа Бени Ганца: станет ли он вторым номером после Габая, или, как мечтают некоторые активисты Аводы, вообще займет его место? Герцог и Яхимович входят в число тех, кто считает необходимым привлечь Ганца в партийные ряды.

Фото: Илан Асаяг

— Ганц должен присоединиться к нам, — считает Герцог. — Важно, чтобы он появился в партии и приложил усилия к достижению успеха. Высшее руководство должно позволить ему сделать это.

— И затем руководству отсекут голову?

— Дело в том, что в партии, к сожалению, наблюдаются суицидальные тенденции. Я, фактически, добился беспрецедентного успеха — но меня обезглавили, а партия выбрала себе нового лидера. Человек он талантливый, способный, но ситуация повторяется вновь. Я предупреждал его, чтобы он не потворствовал партийным склокам, но он меня не послушал, а затем партийцы стали нападать на него, предполагая, что он хочет изменить существующие правила игры.

— Неважно, кто возглавит партию, потому что в обществе, похоже, давно установился стереотип, будто Нетаниягу нет альтернативы.

— Конечно, альтернатива есть! Но я думаю, что часть дискурса вокруг Нетаниягу отнюдь не способствует его смене. Например, на меня ополчились сторонники «Сионистского лагеря» за то, что я не атаковал Нетаниягу с ножом в зубах и с мачете в руках. Но я решил занять в этом вопросе центристскую позицию. Я пытался объяснить, что подобный подход сам по себе дефектен, отражает мнение излишне нетерпеливых. Если я воздам должное Нетаниягу за операцию, проведенную «Моссадом», то это — не повод для ревности! Это необходимо.

— Мы не приходим к печальному выводу, что партия Авода утратила свое влияние, став одной из многих партий, но не ведущей?

— Ни в коем случае. Это меня даже злит. Обратите внимание на партию «Еврейский дом». Какой властью она обладает при восьми мандатах?! А у нас в три раза больше мандатов, и мы можем и должны быть влиятельной, мощной политической силой.

Возможно, в составе правительства национального единства. Но в Ликуде этому противодействовала своя воинствующая оппозиция, а у нас – своя. И вот эти две противоположности боролись, что есть сил, против создания правительства национального единства. Потому что если бы такое было создано, то неизвестно вообще, что бы сейчас было с антидемократическими законами, c атаками на свободу мнений, и совершались бы попытки нанести ущерб правоохранительным органам. Я считаю, что политический процесс мог пойти в совершенно другом направлении. Все, что нужно было для этого сделать — действовать согласованно.

— Ну, не обвиняйте так уж в этом экстремистов из Ликуда и радикалов из Аводы. Нетаниягу не особенно шел вам навстречу…

— Верно. Он сбежал, сдался на милость Яриву Левину и его сторонникам.

Я определенно боюсь шагов, ослабляющих демократическую систему. До сих пор существовала система сдерживания и противовесов. Была свобода выражения и свобода слова. Независимые суды и кнессет контролировали исполнение этих свобод. Сегодня же происходят попытки внедрить насильственный дискурс и ослабить блюстителей порядка. Есть мрачная атмосфера. Это удручает. Это ослабляет. И это усиливает, к сожалению, радикальные элементы.

— Вы все еще считаете, что палестинская проблема поддается политическому решению?

— Необходимо достичь соглашения и позволить палестинцам провозгласить государство. Но в настоящее время это невозможно. Лидеры с обеих сторон не желают предпринимать к этому какие-либо шаги. Они должны на это решиться, поскольку есть региональная инфраструктура умеренных арабских режимов, чьей помощью и поддержкой можно заручиться. И, конечно же, необходимо зафиксировать, что Израиль берет на себя ответственность за безопасность всей территории. Однако невозможно двинуться вперед без вопроса о секторе Газа.

— Вы встретились, благодаря новому назначению, с принцем Уильямом? Вы говорили с ним, как «принц» с принцем?

— Это не первый британский принц, с которым я встречался. Это напомнило мне встречу с королевой Елизаветой в Букингемском дворце. Она тогда скзала моему отцу, что ей рассказывали, будто и она относится к потомкам царя Давида. Отец немедленно ответил: «Добро пожаловать в нашу семью, потому что мы на самом деле можем доказать прямую связь нашего рода с царем Давидом».

Нехама Дуэк, «Либерал». М.К. Фото: Моти Мильрод

тэги

Реклама

Анонс

Реклама

Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend