Фото: Chris Helgren, Reuters

Евреи и Голливуд

Еврейские иммигранты из России и Польши, бежавшие от погромов в конце XIX века, создали в Голливуде ту жизнь, которая стала «Великой американской мечтой».

А ведущую голливудскую компанию «Метро-Голдвин-Майер» создали два еврея – Сэм Голдвин и Луис Майер.

Голдвин родился в многодетной хасидской семье Гелбфиш из Варшавы и был назван Шмуэлем. В шестнадцать лет он пешком добрался до Гамбурга, где научился делать перчатки, оттуда ухитрился попасть в Лондон, а из Лондона – пешком в Бирмингем. Там он работал подмастерьем у кузнеца, приторговывал всяким старьем и там же из Шмуэля Гелбфиша стал Самуэлем Голдфишем (золотая рыбка).

Сам киномагнат не помнит, как он открыл для себя Америку, но его биографы утверждают, что сделал он это очень просто: нелегально перешел канадскую границу.

Поначалу Голдфиш, как и в Гамбурге, делал перчатки. Бизнес оказался очень доходным, что позволило ему вложить деньги в неведомое еще тогда кинодело на паях со своим шурином и с режиссером Сесилем де Миллем.

В 1914 году их кинокомпания выпустила кинокартину «Скво» о жизни индейцев – первый полнометражный фильм, сделанный в Голливуде.

В те времена в Голливуде еще витал «еврейский дух»: в студийной столовой подавали куриный бульон с клецками.

Вскоре Голдфиш порвал со своими партнерами и, объединившись с Эдгаром Селвином, основал компанию «Голдвин пикчерс». Этот союз тоже распался, но на свет появился киномагнат Сэм Голдвин. Когда Сэм Голдвин встретил Луиса Майера, на свет появилась компания «МГМ – Метро-Голдвин-Майер».

Голдвин был продюсером таких знаменитых в свое время кинолент, как «Грозовой перевал», «Лучшие годы нашей жизни», «Лисички».

Не меньшую славу Голдвину принесли перлы в его речи, получившие название «голдвинизмы». Например, «устное соглашение не стоит той бумаги, на которой оно написано» или «если вам нужны индейцы, можете их взять прямо из резервуаров».

Выросшие в многодетных семьях, где соблюдались еврейские традиции, бывшие русские и польские евреи запечатлевали на киноленте свою ностальгию по незыблемому семейному укладу, при котором родители были верны друг другу и обожали своих детей, а дети уважали родителей и вырастали патриотами своей страны. Бывшие русские и польские евреи стали «американскими патриотами», и Голливуду уже не подходил «еврейский дух». Братья Уорнер поставили фильм о деле Дрейфуса, в котором даже намека не было на то, что капитан французской армии Дрейфус был евреем. А основатель «Коламбия пикчерс» Гарри Кон хвастался тем, что «единственные евреи, которых мы выпускаем на экран, играют индейцев». Исчезли и еврейские фамилии в титрах. Иссер Данилович Демский стал знаменитым Кирком Дугласом. Потом Аллен Кенигсберг превратился в Вуди Аллена, Мел Каминский – в Мела Брукса, Давид Каминский – в Денни Кея.

Но в 1927 году вышел первый звуковой фильм «Джазовый певец», знаменовавший собой перелом в отношении к «еврейскому духу».

Исполнитель главной роли, эстрадный певец Эл Джолсон (бывший Аса Ельсон) играл не блестяще, но не скрывал, что играет самого себя – сына бедных еврейских иммигрантов из литовского местечка.

Фильм имел неслыханный успех, и за полвека вышло несколько его версий. Правда, «еврейского духа» там становилось все меньше и меньше.

На успех «Джазового певца» Уолт Дисней ответил пародийным мультфильмом «Джазовый глупец», а Генри Форд, никогда не скрывавший ни своего антисемитизма, ни отвращения к джазовым ритмам, сказал, что евреи, как всегда, придумали новое безумие.

Поскольку Германия была одним из крупнейших потребителей американской кинопродукции, Голливуд старался не злить нацистов: в художественном фильме «Смертельный шторм», посвященном антисемитизму, вообще не упоминается слово «еврей» – только «не арийцы».

Мало кто из голливудских евреев сохранял веру предков. Большинство женились на нееврейках и вплоть до образования Государства Израиль были откровенными антисионистами.

Когда знаменитый сценарист Бен Хехт, организовавший кампанию по сбору средств для создания еврейского государства в Палестине, обратился за поддержкой к известному продюсеру-еврею Дэвиду Селзнику, тот сказал: «Я не хочу иметь к этому никакого отношения только потому, что это – дело еврейских политиков, а меня не интересуют политические проблемы евреев. Я – американец, а не еврей».

А те голливудские евреи, которые считали себя сионистами, были плохо знакомы с еврейской историей и добивались очень странных целей, как, например, Гарри, один из братьев Уорнер, засыпавший президента Трумэна петициями с требованием создать еврейский Национальный очаг… на Аляске.

После Второй мировой войны в Голливуде многое изменилось. «Больше нет нужды скрывать свое еврейство, как в 30-е годы, когда быть евреем очень мешало карьере в кино», – сказал один из режиссеров-евреев. А по мнению автора монументальной монографии «Голливудский образ евреев», «американские кинематографисты, очевидно, уверились в том, что их аудитория не сочтет странным или раздражающим тот факт, что на экране евреев можно найти почти везде, вплоть до чужих планет в научно-фантастических кинолентах «Тяжелый металл» и «Флэш Гордон».

Трудно найти лучший пример этих перемен, чем экранизация рассказа Башевиса-Зингера «Йентл» знаменитой Барброй Страйсэнд в 1983 году.

Битва Барбры Страйсэнд с Голливудом продолжалась пятнадцать лет, в течение которых ее считали сумасшедшей самоубийцей, решившей поставить крест на счастливой карьере. Выступая в качестве продюсера, режиссера, соавтора сценария и исполнительницы главной роли, Страйсэнд специально изучала Тору, обращалась за консультациями к знакомым раввинам, и, по ее признанию, фильм «Йентл» дал ей возможность исследовать собственное еврейство и еврейскую жизнь.

По тому же пути исследования еврейского прошлого пошел и другой знаменитый еврей Голливуда – режиссер Стивен Спилберг, познакомивший всех детей Земли с симпатичным инопланетянином «И-Ти», а взрослых – со «Списком Шиндлера». В своем мультфильме «Американский хвост» он описал приключения мышки по имени Файвел Москович, уцелевшей от погрома, учиненного кошками-антисемитами в России.

Но голливудским звездам вовсе не обязательно ставить фильмы или сниматься в них, чтобы проявить свою причастность к еврейскому наследию. Достаточно вести традиционную еврейскую жизнь. Так, по крайней мере, считает знаменитый актер Дастин Хоффман. В детстве он не прошел церемонии «бар-мицвы» и был редким гостем в синагоге, но после второго брака Хоффман, по его словам, хочет стать более религиозным и передать религиозные чувства своим детям. Кроме того, он хочет изучать иврит и, хоть и с опозданием в несколько десятилетий, отметить свою «бар-мицву».

Что касается иврита, то теперь и в Голливуде можно найти классы, вошедшие в расписание занятий наравне с классами пения, танца и драматического искусства. В Голливуде стало принятым не только не маскировать свои настоящие фамилии, но, наоборот, писать их в титрах аршинными буквами.

Раввин Дэвид Барон, духовный глава синагоги деятелей искусств в самом роскошном районе Голливуда Беверли-Хиллс, – еще одно свидетельство крепнущих поисков «искателей своих корней». По мнению Дэвида Барона, в атмосфере острой конкурентной борьбы Голливуда прошлое может стать убежищем для тех, у кого в настоящем вообще нет корней. Рабби Барон обратил внимание, что многие из полутора тысяч членов его конгрегации, причем не только из мира кино, но и радио, и телевидения, и музыки, все больше размышляют о тех обрядах, которые они видели в детстве. Рабби Барон процитировал одного продюсера компании Эн-Би-Си, который, получая премию Еврейского национального фонда, вспомнил о маленькой голубой коробочке. Она стояла у него в доме, когда он был ребенком. В эту коробочку опускали гроши, которые шли на «еврейское дело» – покупку земли в Эрец-Исраэль, а в сущности – на будущее еврейское государство. Эта коробочка осталась в памяти продюсера на всю жизнь, и «мои еврейские корни, – сказал он сам, – оказали сильнейшее влияние на мое мироощущение, будь то внутри или вне Голливуда». «То, что происходит и с ним, и с другими, – прокомментировал рабби Барон, – я назвал бы пробуждением ностальгии».

А от ностальгии, как известно, некуда деться. Такие, казалось бы, космополиты, как Джоан Риверс и Барри Манилоу, открыто заговорили о важности их еврейского наследия.

Манилоу рассказал об этом в своей книге «Сладкая жизнь: приключения на пути в рай», где он с нежностью вспоминает уроки Торы, перемежавшиеся с уроками музыки.

«Сегодня очень многие просто-напросто вылезают из укрытия», – говорит рабби Барон. Но есть и такие, кто «вылез» уже давно. Например, популярный комик Бадди Хеккет. А комедийная актриса Лотус Вейнсток по вечерам изучает Талмуд.

Известный кинорежиссер Билли Уайлдер рассказал однажды, как они с братом покупали в Беверли-Хиллс футляр для мезузы. «Какой вы хотите? – спросил продавец. – Современный, испанский, готический или в стиле «баухаус»?»

В Беверли-Хиллс живет много евреев, и свидетельства тому попадаются на каждом шагу. Так, в популярном кафе все те же клецки вперемешку со спиртным, а английский – с идишем. Собираются на еженедельные заседания члены ложи «Бней-Брит» имени Эла Джолсона. Здесь же находится самая большая в Калифорнии ортодоксальная синагога «Бейт-Яаков», где по субботам вывешивается табличка «Сидячих мест нет».

Когда-то Голливуд называли «фабрикой грез». Похоже, что его евреи наконец очнулись от них.

Владимир Лазарис. Фото: Фото: Chris Helgren, Reuters


500 лет еврейской истории и 25 лет поисков в израильских и зарубежных архивах легли в основу книги Владимира Лазариса «Среди чужих. Среди своих».

«Детали» публикуют избранные главы из этой, единственной в своем роде, хроникально-исторической книги. В основу статей легли и рассекреченные цензурой протоколы, и архивные материалы о самых неожиданных сторонах еврейской жизни в Диаспоре до и после Катастрофы, и множество неизвестных документов, публикуемых впервые на русском языке.

Приобрести книгу «Среди чужих. Среди своих» или другие произведения Владимира Лазариса можно, обратившись на его сайт: www.vladimirlazaris.com 

тэги

Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend