Фото: Maxim Shemetov, Reuters

Дело SMS: абсурд российского правосудия

24 ноября из московского СИЗО №6 должна освободиться Инга Тутисани — последняя из пятерых женщин, осужденных в свое время по обвинению в государственной измене.

Единственная вина Тутисани, равно как и ее подельниц, заключалась в том, что в 2008 году она, жительница Сочи, увидела большое скопление военных кораблей черноморского флота и написала об этом в SMS своему знакомому в Грузии. А он, как утверждало следствие, служил в то время на границе. Произошло все это во время российско-грузинского военного конфликта, но полиция пришла за Тутисани лишь через несколько лет после случившегося — в октябре 2013-го года. Потом ее судили, приговорили к шести годам тюремного заключения и отправили в колонию.

В интервью «Деталям» адвокат Иван Павлов, представлявший интересы Тутисани, рассказал о деле, которое может претендовать на звание одного из самых абсурдных в истории российской Фемиды.

— Для нас до сих пор остается загадкой, почему Тутисани, в отличие от других четырех женщин, дольше всех пробыла за решеткой, — говорит адвокат.

Напомним, что, помимо Инги, в список «изменников родины» попали также Оксана Севастиди, Анник Кесян, Марина Джанджгава и Екатерина Харебава. Если Тутисани сообщила, что видела военные корабли, то другие женщины написаои своим знакомым, что видели на улицах передвижение военной техники.

По словам Павлова, всем пятерым вменялась передача сведений, составляющих государственную тайну. Однако судьи, вынося приговор, не объяснили, почему перемещение военной техники, которое происходило на глазах у всех жителей Сочи и о котором сообщали СМИ, может ни с того, ни с сего оказаться секретным!

Чем жили до ареста эти несчастные женщины, обвиненные в шпионаже? Екатерина Харебава и Оксана Севастиди работали на рынке, Анник Кесян дома готовила полуфабикаты, Марина Джанджгава служила проводником Адлерского пассажирского вагонного депо, а Инга Тутисани торговала цветами. Они и понятия не имели, что, сообщая о танках, которые едут по городу среди бела дня (о чем мог тогда рассказать любой житель Сочи), они совершают акт государственной измены! Тем не менее, все были осуждены именно по этой статье и отправлены в колонию.

— Затем их стали освобождать одну за другой, — говорит Иван Павлов, — но заметьте, при этом приговор не отменяли. Приговор, как таковой, оставался в силе.

— То есть, их помиловали, но при этом вины с них не сняли?

— Совершенно верно. Последней на свободу выйдет Инга.

— А чем объяснить, во-первых, то, что все осужденные получили разные сроки наказания, и, во-вторых, что они не вышли на свободу все вместе?

— Скорее, сказались непредсказуемость действий власти и различные сроки процедуры помилования. Даже если акт о помиловании подписывает президент, это не означает, что человека моментально освободят. Как случилось с Оксаной Севастиди. В прошлом году, во время ежегодной пресс-конференции, проходившей в декабре, Путину задали вопрос о ней — спросили, как же могло такое случиться, что человека арестовали и посадили за решетку за… SMS! «Да, — согласился Путин, — это излишне жесткий приговор». Затем он подписал указ о помиловании Севастиди, но вышла она на свободу лишь через три месяца, в марте 2017 года.

То же касается и сроков заключения. Больше всех получила Марина Джанджгава — 12 лет лишения свободы, Анник Кесян была приговорена к 8 годам, а Екатерина Харебава и Инга Тутисани – к 6 годам. Чем руководствовался суд, вынося эти приговоры, можно только гадать.

— А чем вообще вызвано решение привлечь к ответственности этих женщин через несколько лет после российско-грузинского конфликта?

— Я думаю, тут надо говорить о создании в России, я бы сказал, такой «атмосферы военного времени». Тогда становятся понятными и все эти, якобы, «госизменники», и разглашение гостайны, о которой все знают и которую все видят… Власть, как мне кажется, обладает большой фантазией, она может выдумать все, что угодно, лишь бы над ней не насмехались, лишь бы не подвергали осмеянию и верили в серьезность ее настроя. Помилуйте, какая государственная тайна содержится в ста сорока символах SMS-сообщения?! Смешно об этом говорить…

— Как Вам удалось добиться, что последней «изменнице» (намеренно беру это слово в кавычки) сократили срок, благодаря чему она уже через несколько дней будет на свободе?

— Когда дело попало ко мне, вначале не совсем было понятно, с чего начинать. Приговор вынесен, Инга отбывает наказание. И мы решили использовать ту слабину власти, о которой я говорил…

— Власть боится быть смешной?

— Совершенно верно! Мы решили, что вокруг дела Инги Тутисани надо создать иную атмосферу, надо высмеять власть — тогда она почувствует неладное и пойдет на попятный. Кстати, Вы знаете, кто задал вопрос Путину про Севастиди?

— Кто-то из журналистов, я думаю?

— Этот журналист, Илья Петренко, представлял канал Russia Today. Причем Петренко не просто спросил российского президента о судьбе заключенной. В его интонации чувствовалась некая ирония, которую услышал и Путин, и, видимо, понял, что в деле Севастиди что-то неладно. А Путин не хочет выглядеть смешным. Потому он и подписал указ о помиловании.

— Как это обычно пишется? «Руководствуясь принципами гуманности…»

— Да ерунда все это! Банальное желание не выглядеть смешным. Это все абсурд, потому что абсурдны сами обвинения, выдвинутые против женщин. Честно говоря, я рассчитываю на то, что вынесенное по делу Инги Тутисани решение как-то собьет волну шпиономании в стране, уменьшит количество попыток чуть что обвинять людей в каких-то мифических государственных изменах.

— Суд сократил Тутисани срок наказания. Наверное, я покажусь наивным, если спрошу: а добиться ее немедленного освобождения и оправдания невозможно?

— Мы настаивали на невиновности этой женщины и просили полностью ее оправдать. Но сегодня, увы, подобный сценарий невозможен. Будем рады уже тому, что Инга через несколько дней сможет выйти на свободу.

Марк Котлярский, «Детали». Фото: Maxim Shemetov, Reuters

тэги

Размер шрифта

A A A

Реклама