Требуется женщина, умеющая делать обрезание

Когда Нина, молодая израильтянка, живущая в Нью-Йорке, планировала совершить обряд обрезания для своего новорожденного сына, она изначально знала, что хочет провести этот обряд по-другому, не так как принято, когда мать лишают возможности практически участвовать в церемонии.

«Несколько человек, стоявших вокруг, сказали молитву, моэль быстро сделал свое дело, а потом ушел. – вспоминала Нина. – Честно говоря, я искала нечто другое. Я вынашивала своего сына девять месяцев, и я сама хотела участвовать в совершении обряда брит-мила».

Вместо того чтобы прибегать к услугам моэлей-мужчин (моэль — специально обученный мужчина, совершающий обрезание, прим. «Детали»), «знаменитостей» в своем деле, в районе трех штатов, из тех, кого Нина видела во время проведения обряда, она обратилась к услугам женщины-моэлет, решив, что женщина будет более внимательной к матери ребенка.

«Моэлет-женщина вызвала у меня больше доверия, и я чувствовала это, — сказала Нина, добавив, что ребенок вообще не плакал, — она действовала намного мягче, потому, наверное, что она – женщина».

Нина пополнила быстро растущий список израильтянок и евреек Нью-Йорка, обращающихся за проведением обряда обрезания к моэлям женского пола по разным причинам: либо речь идет о проведении церемоний с участием женщин, либо говорится о тех, кто обслуживает представителей ЛГБТ-сообщество или межконфессиональные семьи, о тех, кто использует анестезию во время обрезания, или о женщинах, подобных Нине, которые предпочитают, чтобы их малыша касалась женщина во время весьма чувствительного процесса обрезания.

Одна из самых известных женщин-моэлей в Нью-Йорке – доктор Дороти Гринбаум, своего рода пионер в этом деле, начавшая работать на почве обрезания в восьмидесятых годах прошлого века, буквально ворвавшись в ту сферу, в которой преобладали исключительно мужчины. У нее был, однако, отличный опыт – она участвовала в обрезании собственного сына.

Гринбаум, практикующий педиатр, никогда не забудет тот день, который, по ее словам, «чуть ли не оттолкнул нас от нашей веры». Она вспоминает, что в то время, будучи молодой матерью, она училась в медицинской школе и рассказывает, что деловой моэль говорил только на иврите и «выдворил всех женщин из комнаты, включая мою мать, главнокомандующего нашей семьи». Затем, однако, позвали саму Дороти, поскольку ее отец захотел, чтобы она как врач посмотрела, все ли в порядке с малышом.

«Так я приняла участие в обрезании моего сына, — говорит она, — ребенок был в порядке, никаких осложнений не наблюдалось, но я поклялась, что если у меня будет еще один ребенок, то я ни в коем случае не дам его обрезать». Однако, как показало будущее, этот случай, в конечном итоге, не оттолкнул ее от иудаизма, а напротив — побудил стать моэлем и использовать свой опыт во благо других. Как утверждает Гринбаум, ее цель состоит в том, чтобы обряд обрезания «был безболезненным и нежным для ребенка, поскольку современная медицина может это все обеспечить, и в то же время сохранить смысл обряда и чувство, испытываемое от его проведения, для взрослых».

Гринбаум в корне поменяла подход, используя анестезию, и ввела в обиход обязательное присутствие матери на церемонии. Она проводит обряд обрезания для семей любых типов. Это делает сам ритуал привлекательнее, а условия его проведения толерантнее, в особенности для таких женщин как Лимор, еще одна израильтянка, живущая в Нью-Йорке, которая сказала, что когда она и Виолетта, ее партнер, несколько месяцев назад искали кого-то, кто бы обрезал их сына, их выбор остановился на Дороти Гринбаум; с ней, по словам Лимор, они чувствовали себя спокойно и уверенно.

«Она приняла нас как двух партнеров-женщин, в отличие от мужчин-моэлей, с которыми мы тоже общались, — отмечает Лимор, — нам понравилась, что она женщина, мать. В нашей семье тоже присутствует сильное материнское начало, и то, что делает Гринбаум, дает сильный посыл».

Гринбаум также помогла паре определиться с тем, стоит ли делать ребенку обрезание вообще.

«Мы обе атеистки, — подчеркивает Лимор, — мой партнер – христианка, и она не хотела проводить такой обряд. Я сделала это по причине культурного аспекта, но отнюдь не религиозного. И я счастлива, что выбрала Гринбаум. Она умело включила моего партнера в проведение церемонии, спросила, кто хочет произнести благословение, почему мы выбрали для ребенка именно это имя, и привлекла внимание других гостей. Она проводит церемонию с юмором, стараясь сосредоточить внимание родителей и гостей и на других вещах, кроме, собственно, процесса обрезания».

Доктор Гринбаум также работает над формированием нового поколения женщин-моэлей, привлекая молодых женщин-медиков, врачей или медсестер. Все они также проходят соответствующую религиозную подготовку, чтобы проводить обряд обрезания, согласно еврейской традиции.

Кроме того, женщины-моэли принимают участие в специальных программах, разработанных реформистскими и прогрессивными течениями иудаизма в США.

Реформистские и консервативные раввины считают, что с точки зрения религии нет никаких противоречий в том, что обрезание совершают женщины; причем, как утверждают они, подобные примеры можно найти и в еврейской истории, а у сефардских евреев, дескать, женщины-моэли вообще встречались, чуть ли не повсеместно.

«Израильтянам нужна альтернатива, — сказала доктор Гринбаум, — если бы к нам присоединились израильтяне, не связывающие себя с традицией, вместе с молодыми американскими евреями, которые борются с этой традицией, мы могли бы создать новое движение. Это не для религиозных, конечно, которые живут в Бруклине, им я не нужна, у них множество своих моэлей. Это необходимо для супружеских пар, не имеющих отношения к традиции, для однополых пар, для смешанных семей. Мы нужны отвергнутым».

Тали Крупник, «ХаАрец» М.К. На фото: инструментарий моэля. Фото: Илья Мельников.

Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend