Бакушинская написала открытое письмо Познеру

Открытое письмо Владимиру Познеру

Дорогой Владимир Владимирович!

Я бы начала это письмо с «уважаемый», но я не определилась, уважаю я вас или нет, однако, вы дороги мне как память. Недавно вы ответили в «Снобе» на вопрос Бориса Акунина о границах компромисса. Но прежде, чем поговорить с вами собственно о компромиссе, не могу не заметить удивительное утверждение, брошенное нам — «коли есть охота судить о России, то и жить следует в России». Это утверждение гораздо убедительнее звучало бы в ваших устах, если бы вы всю свою сознательную жизнь не высказывали свое суждение о странах, в которых в данный момент не жили, но посещали с удовольствием. Особенно, в советское время. И я вас понимаю. Вы, Владимир Владимирович, жуир и бонвиван, привыкли нарядно одеваться, спать на удобном и кушать полезное и приятное. Кстати, не так давно вы посетили Израиль, где я живу, и наговорили всякое. Я-то ничего, мне даже понравилось. Поверхностный взгляд туриста имеет право на существование, но многие обиделись. Свобода слова она такая, не знает границ, в отличие от компромисса.

Так вот, о компромиссе. Вам не понравилось, что Акунин назвал Владимира Соловьева меркой стопроцентного компромисса. А вдруг на самом деле Владимир Соловьев верит в то, что говорит? Поддерживает власть и открыто высказывается. Владимир Владимирович, вы же не дурак, более того, человек западного рождения и воспитания, то есть имеете представление о цивилизованном праве. То, что говорит телеведущий Соловьев находится далеко за его пределами. Он может поддерживать что угодно и кого угодно, но одно из двух. Владимир Соловьев или преступник, или сумасшедший. Третьего не дано, а из двух опций выберите, что вам по вкусу, только не лукавьте. Судя по тому, что мыла он не ест, но покупает особняки в Италии, он преступник. Мне так кажется. Но еще раз — я предоставила вам выбор.

Вам не хочется, чтобы я вас судила из-за бугра? А почему? Чем я хуже вас? Безусловно тем, что я не знаю столько иностранных языков. Но зато мне не довелось работать в КГБ и в моих глазах это большой плюс. Кстати, мой отец тоже там не служил. Я могла бы продолжать работать на телевидении, как и вы, и журналист я точно не хуже. Я предпочитаю продавать одежду в далекой южной стране, чтобы не участвовать в том, в чем участвовать вы считаете разумным компромиссом.

Да, нас с Борисом Акуниным не выдавили, как Солженицына, что вы нам ставите в вину. Но вы же, как верно замечено, сами-то в России живете и у вас есть глазки. Знаете, небось, как фабрикуются дела против тех, кто говорит что-либо менее сервильное, чем вы на Первом канале? Что-то мне подсказывает, что в случае печального судебного происшествия со мной, вы бы не согласились растить мою дочь, а кроме меня и вас — некому. Это о моем долге.

Впрочем, вы коснулись и вашего. Ваш выбор «не о собственном благополучии, а о гораздо более важном. О долге». Перед кем у вас этот долг, Владимир Владимирович? Только не обманывайте себя. Ваш долг всю вашу жизнь был осенять своим интеллигентным видом и совершенным английским разные людоедские российские режимы. Впрочем, в «пересменку» вы тоже себя неплохо чувствовали. Нужно конкретно знать человека и его обстоятельства, пишете вы. Что ж, давайте я вас спрошу — какие у вас обстоятельства? Вам нечего кушать? Вам надо оперировать ребенка? Вы не можете оплатить счет за электричество? Нет? Тогда какие?

Да все те же самые, Владимир Владимирович, что и раньше. Хочется заниматься не очень приличным делом, но в то же время иметь порядочный вид. Иногда те, кто уехал, могут судить о родине гораздо с большим правом, потому что они ее любят и за нее переживают. Даже сейчас, когда она тяжело больна, а вы, вместе со всем Первым каналом, даете ей не лекарство, а яд.

Спасибо за внимание, дорогой Владимир Владимирович, смотрите не только поверх голов, но и под ноги. Там бездна.

Ольга Бакушинская.

Оригинал — на странице Ольги Бакушинской в Фейсбуке


Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend