Аргументы Нетаниягу не выдерживают критики

Профессор Мордехай Кремницер считается ведущим израильским экспертом в сфере уголовного права и коррупции во властных структурах. В свое время он был президентом Совета по делам прессы и занимался исследованиями «неуловимых преступлений», квалифицируемых как «мошенничество и злоупотребление служебным положением» — болезни, поразившей многих израильских политиков.

О «деле 2000» он сказал: «Подобное поведение не поддается описанию, и оно хуже, чем представляется. Если факты, изложенные в средствах массовой информации, имели место, то можно говорить о взяточничестве. Это даже нечто гораздо более серьезное, чем обычная взятка».

Даже если «не было выгоды» — это все равно взятка

— И все же сделка между Нетаниягу и Мозесом не состоялась. В таком случае, можно ли квалифицировать ситуацию, как связанную со взяточничеством?

— В законе написано, что обвинение во взяточничестве не требует, чтобы государственный служащий предоставлял некую компенсацию взяточнику. Он, по сути, может с самого начала ничего не давать взамен. Но закон настаивает на том, что госслужащий в любом случае не имеет никакого права допускать ситуации, которая потенциально способна негативно отразиться на чистоте и взвешенности его решений.

Закон гласит: «Тот, кто дает взятку, или тот, кто ее получает, считается задействованным в процессе взяточничества, даже если сам акт дачи взятки не состоялся. А предложение или обещание взятки, даже если они отвергнуты, также считаются взяткой».

— Линия защиты Нетаниягу в этом деле строится следующим образом: «Я вовсе не имел в виду то, что я сказал, я намеренно дезориентировал Мозеса». Может ли подобное объяснение послужить причиной для отказа от вовлечения Нетаниягу в уголовное дело?

Подобная линия защиты была бы оправдана только в том случае, если бы Нетаниягу сразу после встречи с Мозесом обратился в полицию с утверждением: «Я могу привести доказательства попытки дачи взятки.

— Вот еще поразительное утверждение: «Это то, что делали все». Все премьер-министры беседовали с издателями и приходили к определенным сделкам. Так почему же только потому, что записи разговоров Нетаниягу попали в руки полиции, он должен расплачиваться за это? А что насчет известных депутатов кнессета, которые продвигали закон «Исраэль ха-йом» и получали премию от Мозеса в виде позитивных публикаций? Что же, только лишь Нетаниягу должен предстать перед судом?

— «Многократное повторение — это своего рода «прибежище негодяя», который может сказать: «Ну, хорошо, меня поймали, а как насчет остальных?» Это классическая схема, опасная игра: если вы признаете, что все коррумпированы, то значит, не может быть никакой борьбы с коррупцией. И тогда все, что мы делаем, несправедливо по отношению к «несчастным», задержанным по какой-то причине, которая уже кажется не слишком значительной.

Действительно, есть много ситуаций, в которых действуют злодеи и грешники, а правоохранители добрались далеко не до всех из них. Так что же, поскольку кого-то не задержали, то и попавшихся надо отпустить? В этом утверждении нет никакой логики.

— Мандельблит и Ницан могут сказать: «Поскольку мы ранее не преследовали общественных деятелей, политиков и предпринимателей за подобные деяния, и это совсем новая для нас правовая ситуация, мы не станем с ходу вводить ее в русло уголовного процесса». Как вы считаете, такой сценарий развития событий возможен?

— То есть вместо того, чтобы всерьез озаботиться создавшейся ситуацией, мы не будем ее рассматривать в необходимом ракурсе, так как ранее с ней не сталкивались? И не знаем, как себя вести? Странный аргумент.

Подарки бывают разными

В дождливый день, в начале декабря 2016 года, автомобиль голливудского бизнесмена и продюсера Арнона Милчена въехал в железные ворота, за которыми располагался Отдел полиции ЛАХАВ 433. В узкой и пустой комнате для допросов два следователя ждали, пока Милчен расскажет им об отношениях с Нетаниягу и с его женой, которым он регулярно отправлял коробки с сигарами и бутылки с шампанским. Они также предъявили Милчину свидетельства людей, которые с ним работали, а также изъятые документы.

Расследование показало, что Милчен, который вложил во все эти подарки сотни тысяч шекелей, получил в обмен не только содействие в восстановлении вида на жительство в США, но и помощь в продвижении различных бизнес-проектов в Израиле, включая и слияние двух телеканалов.

— Нетаниягу говорил, что он и Милчен дружат уже двадцать лет, обмениваясь подарками, и что он не собирался продвигать интересы магната. Профессор Кремницер, разве получение подарков от близкого друга — не простая история?

— Если по итогам проверки приходят к заключению, что есть prima facie -доказательство правонарушения, в условиях которого возможна нравственная неразбериха — то юридический советник должен дать разрешение на уголовное расследование. Даже если в этом есть для него определенный риск.

Использование слова «подарок» вводит в заблуждение. Подарок всегда преподносится по инициативе дарителя, и присутствует определенный контекст, определяющий условия его вручения. А в данном случае, как мы понимаем, речь идет о предоставлении преимуществ в обмен на получение подарка. То есть, мы учитываем фактор взаимности.

— Авихай Мандельблит считает, что в «деле 1000» нет уголовной составляющей — если нет доказательств, что Нетаниягу продвигал интересы Милчена. Другими словами, сам факт получения подарков может быть весьма скверным, но не обязательно преступным. Вы с этим согласны?

— Нет, конечно. Потому что, когда вы требуете и получаете некие ценные услуги, как Нетаниягу, который порой требовал их от Мильчина, вы своими руками создаете ситуацию конфликта интересов. И эта ситуация может развиваться в дальнейшем так, что вы уже не будете в состоянии ее контролировать. Так рождается коррупция, и не надо тешить себя самообманом.

— Когда в отношениях между магнатом и политиком взаимная выгода классифицируется не как подкуп, а скорее, как мошенничество и нарушение доверия?

— Может сложиться такая ситуация, когда избранное лицо или госслужащий, предоставляющий выгоду, не получит ожидаемой компенсации, и затем отклонится от намеченного курса. Но, повторим еще раз: находясь в состоянии конфликта интересов, Нетаниягу не сказал Мильчину: «Послушай, я ничего не могу для тебя сделать, и я должен держаться от тебя подальше». Чтобы в данном случае обвинить Нетаниягу во взяточничестве, суд должен представить четкие доказательства и определить, в чем конкретно заключалась выгода.

— Согласно закону, должен ли Нетаниягу уйти в отставку в случае подачи против него обвинительного заключения?

— На мой взгляд, мы в данный момент находимся в состоянии правовой неопределенности относительного того, применим ли в данном случае прецедент с Рафаэлем Пинхаси и Арье Дери. В свое время Верховный суд распорядился, чтобы премьер-министр Ицхак Рабин уволил этих заместителя министра и министра, которым были предъявлены обвинения. Собственно говоря, между министром и премьер-министром нет в этом смысле никакой разницы.

— Возможно ли, что премьер-министр действует в связи с прецедентным правом и увольняет министра, но сам остается на своем посту?

— Это неприемлемо. И юридический советник правительства должен сказать, что гласит в данном случае закон, как он применяется и как должен себя вести Нетаниягу после того, как будет подано против него обвинительное заключение.

— А что, если Нетаниягу будет оправдан, как случилось в свое время с Авигдором Либерманом? Как же презумпция невиновности? Ведь Нетаниягу, в случае подачи обвинительного заключения, может расстаться с премьерским креслом — и потом уже не вернется в него. Такого еще не было в истории Израиля…

— Презумпция невиновности не предназначена для того, чтобы обеспечивать безопасность или иммунитет функционеров. Она  из области уголовного права.

Также важно упомянуть, что в Израиле нас нет прямых выборов, мы выбираем партии. Потому есть определенная проблема, но я не думаю, что она оправдывает подрыв равенства перед законом.

— Предположим, что юридический советник правительства решает перевести дело Нетаниягу в русло уголовного процесса, при условии слушаний, во время которых будут перечислены все правонарушения, допущенные премьером. Нетаниягу в результате отправится на выборы, и будет выбран снова. Не проще было бы оправдать его сразу, если люди, которые якобы пострадали от обмана общественного доверия, дали ему еще один мандат на управление страной?

— При всем уважении к гражданам, Нетаниягу не действует, как частное лицо, у которого есть возможность «очистить» свою историю и вернуться на прежнее место работы.

Гиди Вайц, Равиталь Ховель, «ХаАрец». М.К. Фото: Оливье Фитуси