Фильм о Довлатове, который никто не видел

Картина «Довлатов» Алексея Германа-младшего вошла в основной конкурс 68-го Берлинского международного кинофестиваля — одного из самых престижных кинофорумов в мире.

― Отбор на кинофестиваль ― это уже огромная победа, ― рассказал Алексей Герман ― Я прочел Довлатова поздно ― лет в 26 – 27, зато всего сразу, запоем. И тогда уже подумал, что было бы прекрасно снять фильм о нем, но долгое время не мог понять, как. Он суперзвезда русской литературы. Огромный, тонкий, невероятно талантливый, таких у нас больше не делают.

«Довлатов» ― не первая работа Германа-младшего, которая попала в конкурсную программу «Берлинале». В 2015 году его картина «Под электрическими облаками» получила двух «Серебряных медведей», которых вручили операторам фильма Евгению Привину и Сергею Михальчуку «за выдающиеся достижения».

Режиссер фильма, Алексей Герман-младший, рассказал «Деталям» о картине, которую пока никто не видел.

— Я сделал фильм о Довлатове до эмиграции. Действие фильма заканчивается в 1971-м году. Там тема эмиграции не раскрыта. Есть только обсуждение, но самого отъезда ни Довлатова, ни Бродского там нет.

Но обсуждение возможности отъезда — это ведь тоже тема эмиграции?

— Ну да, конечно. Проблемы у эмигрантов всегда и везде одинаковые — языковая среда, например. Кто-то блестяще говорит на английском и легко адаптируется, а кто-то адаптироваться не может. Кто-то в эмиграции становится успешным, кто-то — нет. Естественно, уезжать не хочется и каждый решает сам для себя вопрос — нужен ты родине или нет? Как родина с тобой поступит? Грозит она тебе тюрьмой или не грозит? Будешь ли ты счастлив за границей или не будешь? Что для тебя важнее — быть собой и заниматься любимым делом или утрата друзей, окружения. Во времена Довлатова все эти вопросы были серьезнее, чем сейчас. И дело не только в отсутствии интернета. И Америка тогда была другой — не то, что сейчас. И интерес к русским эмигрантам был большим. И степень опасности, в том числе со стороны государства, тоже была больше, чем сейчас.

— Вы считаете, что проблемы Довлатова близки современному зрителю?

— В чем-то близки, а в чем-то — нет. Надо понимать, что ни Довлатов, ни Бродский не были борцами с режимом.  Они просто хотели писать, хотели заниматься своей профессией. Они не играли в политику. Для них было важно слово,  рифма, сюжет, герои, талант и так далее. Их плющили за то, что они иные, не такие, как все. За то, что они не ходят строем… Я читал письмо Бродского главному редактору газеты «Вечерний Ленинград», в которой его называли «окололитературным трутнем». Бродский пытался объяснить главному редактору и авторам статьи:  вы пишете о людях, с которыми я никогда не общался, вы приписываете мне слова, которых я никогда не говорил… Словом, Бродский этим письмом пытался как-то наладить обратную связь, но понятно, что в то время это было безнадежно… Сейчас все-таки не так. Сейчас, конечно, есть политизированная литература, но, несмотря на тот ужас, который сейчас происходит, например, с режиссером Кириллом Серебрянниковым, такого гнета и преследований, как в 70-е годы, пока нет…  Сейчас есть возможность писать и публиковать такие стихи и прозу, как ты хочешь. Таких гонений, как тогда, я не наблюдаю. Безусловно, что 1971-й год в Питере был куда страшнее, чем 2017-й год в Москве.

Поколение было другое. Они по-другому все воспринимали. Как Довлатов писал: «После коммунистов я больше всего ненавижу антикоммунистов». Или стихотворение Бродского про Украину. Оно написано после того, как Украина стала независимым государством — многие эти стихи воспринимают как имперский гимн… Тогда в 70-х система не принимала любого инакомыслия. Сейчас инакомыслие тоже не очень нужно, но такой уж страшной борьбы с ним, как было в 70-х, я не замечаю. Нет уже тех гонений.

— Сегодня есть возможность уехать из России до начала гонений…

— И это тоже.

— В эмиграции Довлатов оказался одним из самых успешных писателей. А в вашем фильме герой сильно отличается от своего окружения? Есть ли у него на челе некая печать грядущей славы?

— Нет. У нас в картине относительно выдуманное довлатовское окружение. Есть несколько реальных персонажей, остальные — обобщенные. В кино невозможно показать всех. Такие исторические личности как Рейн или Найман достойны отдельных фильмов. У нас там среди главных героев есть и Шолом Шварц — замечательный питерский художник. То время было очень богато на таланты. Потом у кого-то получилось, у кого-то не получилось, кому-то просто не дали работать и сломали  — это уже другой вопрос, другая история. Поэтому в фильме этого нет — Довлатов с Бродским чудесные, а остальные так себе. Нет, мы в фильме воссоздали энергию этой среды, взаимообмен мыслями, чувствами, идеями, товарищество творческих талантливых людей.

— Насколько трудно было воссоздать на экране атмосферу 70-х? На мой взгляд, в фильме Говорухина «Конец прекрасной эпохи» этого не получилось. Духа эпохи, увы, нет.

— Я не смотрел фильм Говорухина. Специально не смотрел. Когда мы начали снимать наш фильм, он начал со мной страшно бороться, и в силу того что я человек с трудным характером, я понимал, что если я посмотрю его фильм и он мне не понравится, я начну его преследовать в ответ. А так как у меня сейчас нет ни желания, ни сил кого-нибудь преследовать, я специально его не смотрел.

— Тогда расскажите, как вы воссоздавали атмосферу 70-х?

— Лена, моя жена, художник-постановщик, очень детально и тщательно воссоздавала предметный мир. Не предметный мир, как часть общей картины. Потому что все — камера, декорации, актеры — это все предметный мир. Мы добивались подлинности во всем — в красках, в костюмах, в малейших деталях. Лена все барахолки облазила. Мы искали актеров, где только могли. Привозили из разных городов.

Поскольку компания вокруг Довлатова была в большинстве своем еврейская, у нас снималось много людей из питерской синагоги. И даже местная еврейская газета «Форшмак» сделала о нас крупный материал.  Мы вытащили на экран много талантливой еврейской молодежи.

Понимаешь, воссоздание духа времени — это кропотливая работа. Стена должна быть похожа, костюм должен быть похож, лица должны быть похожи. Мы строили свою микровселенную. Насколько это получилось, насколько наш труд не был не напрасным, будет судить зритель.

— Вы заявили свою премьеру на осень, а сейчас уже Новый год. Почему нет премьеры?

— Мы в конкурсе Берлинского фестиваля. По правилам до фестиваля показов не будет.

— Когда «Довлатова» смогут посмотреть израильские зрители?

— Только после Берлинского фестиваля.

Юлия Глезарова, «Детали». 

На фото — исполнитель роли Сергея Довлатова, актер Милан Марич.

Фото киностудии «Сага», предоставлено Алексеем Германом-младшим

тэги

Реклама




Send this to a friend