История с фотографией

Главный вопрос, который у меня возник, когда я увидел фотографию Айелет Шакед с мужем – он одет в авиакомбинезон и влюбленно на нее смотрит, держа жену за руку, — думает ли он о том, что Айелет делает со страной? Иными словами, как он относится к тому, что сделала его жена за последние два года? Он расстроен? Или – напротив – счастлив?

И ты смотришь на этого молодого, коротко остриженного мужчину – человека, которого запросто можно встретить где-нибудь в кафе или на баскетбольной площадке в пятницу днем, и ты смотришь на него, спрашивая себя: разве он не обеспокоен тем, что происходит с израильским обществом? Разве его не задевает расизм, не трогает жаркий дискурс, не волнует ощущение эрозии общества, потеря базовой безопасности? Разве ему безразличны разговоры об аннексии? Разве он не замечает, что основные правила игры заметены под ковер? Разве он сам не чувствует угрозы?

Ты спрашиваешь себя: когда, пройдя курс боевых летчиков, он рисковал жизнью, защищая Израиль – та ли эта страна, которую он себе представлял? Он также считает, что у нас не жизнь, а малина, и что любая критика должна быть придушена на корню, а тот, кто критически относится к Израилю – предатель? Он тоже верит в эту экзистенциальную практику «Самой жизни»? («Сама жизнь» — так называется американский фильм, снятый в 2018 году режиссером-израильтянином Даном Фогельманом – прим. «Детали»)?

У меня нет сомнений в том, что эта фотография – знак того, что Шакед начинает собственную кампанию, претендуя на кресло премьер-министра. Если не в этот, то в следующий раз. И я спрашиваю себя: не обеспокоен ли ее супруг Законом о национальном характере государства, об узаконенном различии между евреями и неевреями? Он действительно определяет себя как еврея и только потом – как израильтянина? Что он думает о решении Дери, направленном на реализацию Закона о супермаркетах? О Законе о всеобщем воинском призыве? И я вновь спрашиваю себя: чувствует ли он себя спокойно, когда беседует с министром юстиции о войне властей, после того, как она заявила, что такое возможно, если БАГАЦ не утвердит Закон о национальном характере?

Когда политик вводит своего партнера в политическую игру, используя его в качестве фона для создания собственного бренда, следует задать вопрос: какой именно бренд этот политик собирается продавать и что за этим брендом стоит? Вдруг стоит задуматься и остановиться на мгновенье, всмотревшись в реальность? В ту реальность, где находится дом Айелет Шакед в северном Тель-Авиве. И это отнюдь не простая фотография, образ или рекламная кампания, здесь просматривается нечто более фундаментальное – здесь фиксируется постоянно растущая пропасть между тем, как живет израильское общество, где оно живет, что с ним происходит и то, что действительно волнует его каждодневно, что, действительно, формирует его мир, — и реальность, в которой живет Шакед.  И не сказывается ли эта пропасть на том, о чем она говорит, и как она говорит, в особенности тогда, когда указывает на урны для голосования?

Когда нет никакой связи между жизнью политика и идеями, которые он продвигает, когда теоретически все возможно, когда можно танцевать на всех свадьбах – там нет границ и ориентиров.

Каждый израильтянин должен быть обеспокоен существующим разрывом, о котором я говорил, каждый должен спросить себя, соответствует ли его жизнь той позиции, которую он занимает, и действительно ли то правительство, за которое он готов проголосовать еще раз, обеспечит ему существование страны, где ему хочется жить.

Лиор Асулин, «ХаАрец» М.К. Фото: Оливье Фитуси.

Реклама

Анонс

Реклама

Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend